29 октября

Последнее слово подтвердилось нынче. Впрочем, я сам глуп, что принял к сердцу его замечание о том, что у него у самого мало денег. Написал п[исьмо] Т[атьянѣ] А[лександровнѣ] — грустное письмо... Ездил с собаками.... Ник[олинька] пришел ко мне и читал мне свои записки об охоте. У него много таланта. Но форма нехороша. Пусть он бросит рассказы об охоте, а обратит больше внимания на описания природы и нравов; они разнообразнее и очень хороши у него. Ничего ни писал, ни читал. —

С Сережей болтал целое утро. С ним поехал к Арс[еньевымъ]. Она была проста, мила, болтали в уголку. —

Застал Министра. Плохо успел поговорить о деле. Обедал у Шостак. История Перов[скаго]. Прелесть А[лександринъ]. У них вечер. —

Лет 10 не было у меня такого богатства образов и мыслей, как эти 3 дня. Не пишу от изобилия. —

Был нездоров — желчь. Ужасно действует на жизнь это нездоровье. Всё писал, но неохотно и безнадежно. Нынче первый день здоров. Ел очень мало. Неужели это только от объяденья. С нын[ешнего] дня попробую и запишу. Соня 2-й день отнимает.

Думал: Люди все хотят поправлять Хри[ста]. «Он хорош, велик, свят, но... он увлекался, надо понимать и т. п. Он говорит: В мире если вас будут мучать... отдайте всё и жизнь свою... Возьмите крест... Оставьте поля, жену, детей и т. д....». «Всё это надо понимать, говорят те, к[оторые] исповедуют его устами; это всё преувеличен[ия], мистицизм и т. п.» говорят те, к[оторые] не исповедают его. И вот и те, и другие, проникнувшись духом его учения, желая того же, чего он хочет, поправляют его, придумывая средства достигнуть того же без таких крайних мер. Поправляют его 2-ю тысячу лет и всё не удается. Последние поправки это justice или социализм христианский и простой. Он, мистик, говорит: возьми крест.

Этого совсем не надо; надо только понять, что жить для общего выгоднее, и всё выйдет. Так говорят люди положительные, научные. Но забывают то, чего не забывал мистик, что мгновенно внушить всем невыгоду заботы о своей личности и выгоду общинной жизни нельзя. Нельзя внушить ее дикарям, с к[оторыми] еще нет общения, нельзя внушить этого эгоизм[у] молодости, страсти и потому неизбежно выйдет то, что человека или людей, переставших бороться за себя и ищущих благо общего, сейчас же задавят те, к[оторые] ищут блага себе, и потому дело никогда не выйдет, положительные люди науки забыли то, что разрушает все их предположения. Мистик же не забыл, он прямо указал на то, что будет, что человека, отрекшегося от лично[го] блага, среди людей ищущих только личного блага, тотчас же неизбежно задушат, и так и сказал, что середины нет в мире: надо искать или своего только блага, как все, или быть готовыми на потерю всего личного, на смерть. Он и сказал так, и указал людям другое духовное благо, не только не зависящее от личного блага, но совпадающее с самоотвержением, так что по его учению, во-первых, нет обмана и неясности, а, во-2-х, выходит то, к чему стремятся люди, установление общего блага. По теориям поправителей Хр[иста] ничего не вы[шло], никогда ничего не может выдти, по теории же Хр[иста] выходит, во 1-х, бла[го] каждого отдельно, понявшего духовное благо, и благо общее, неизбежно долженствующее вытечь из отречения сначала отдельных личностей, а потом и всех во имя духовн[ого] блага. — Стремление к справедливо[сти] ни к чему не приводит, кроме как к несчастию и разочарованию того, кто стремится, и к погибели его, и к продолжению борьбы; стремление к самоотречению приводит того, кто стремится, к высшему духовному благу и уменьшает напряжение борьбы (покорностью) и заражает примером. Хр[истос] точнее своих исправителей.

Спал дурно. Встал поздно и пошел ходить. После завтрака разговаривал с А[лехиным] и Р[угиным] спокойно. Опять ходил, ничего не писал. После обеда умствование с А[лехиным] и Р[угиным]. Тяжело. Теперь 9-й час. Не видал Машу. Утром думал: Часто огорчаешься, что бессилен против людей, не можешь передать им истину, не можешь воздействовать на них.

Это от того, что видишь одно зло их — не видишь их добра. Ведь только добро своей души покоряет зло своей души, стало быть, для того, чтобы воздействовать на человека, надо вызвать в его душе его добро и вооружить его против его же зла. А как же это сделать, когда видишь в нем одно зло. — На зло действуют еще насилием и страхом, но, действуя так, достигают только подобия добра, т. е. лицемерия. Действовать же не насилием нельзя иначе, как вызвав добро. Зло производит всегда зло, таков закон. Не об этом ли сказано: Л. XI. 17—26. Теперь 9 часов. Надо написать письмо Ч[ерткову] и проводить Р[угина] — если б[уду] жив 30 Ок. Я. П. 89.

Пропустил 6 дней. Казалось, мало делал за это время: немного писал, рубил дрова и хворал, по много пережил. А много пережил оттого, что, исполняя обещание С[оне], перечел все дневники за 7 лет. Как будто приближаюсь к ясному и простому выражению того, чем живу. Как хорошо, что я не кончил катех[изиса]. Похоже, что напишу иначе и лучше. Если хочет Отец. Понимаю, почему нельзя этого сказать скоро. Если бы сказалось это сразу, то чем бы жить в области мысли? Дальше этой задачи уже мне не пойти. Сейчас ходил гулять и ясно понял, отчего у меня не идет Воскресенье. Ложно начато. Я понял это, обдумывая рассказ О детях — Кто прав; я понял, что надо начинать с жизни крестьян, что они предмет, они положительн[ое], а то тень, то отрицательное. И то же понял и о Воскресеньи. Надо начать с нее. Сейчас хочу начать.

За это время были письма от Кенворти, прекрасное от Шкарвана, от духобора из Тифлиса. Давно никому не писал. Общее недомогание и нет энергии. Были режисер и машинист, студенты из Харькова, с кот[орыми], кажется, не согрешил. Ив. Ив. Бочк[арев], Колаша. С девочками хорошо. Таня обидела Машу. Мне б[ыло] больно.

Все ничего не работаю. Обдумывал Китайское послание.

Записал:

1) Главное. Вера неизбежная, необходима[я] и достаточная, как говорится в математике, есть вера в то, что есть Бог или то, чтò послало меня в мир, и что я его произведение, его работник, его частица и что со мной будет то, чтò должно быть — вера ребенка в мать, к[оторая] держит его на руках. Знать: кто я? чтò я? зачем я? куда я иду? — я не могу. Это знает Бог. И я верю в Него и что все, чтò Он сделает со мной, будет хорошо, то, чтò должно быть. (Это самое говорил и думал лучше, а теперь не вышло.)

2) Грубая ошибка матерьялистов та, что они для объяснения существующего начинают с отдаленного по времени и даже пространству, забывая то, что и время и пространство есть только слабость нашего ума и что начинать надо с настоящаго момента, настоящего места, т. е. с себя рассуждающего, как и нач[иналъ] Декарт.

3) Испытываю странное чувство духовного bien être’а, как только начинаю думать хорошо. Точно лег, когда устал, или пью воду, когда жажду. Так что в этом, стало быть, нормальное состояние духовного сущ[ества].

Палец все болит, а то здоров.

30 Окт. 1900. Кочеты. Е. б. ж.

Недели три болею печенью. Все поправляю К[ъ] Д[уховенству]. Кажется кончил или близок к этому. Есть много чтò записать. Теперь же запишу то, чтò сейчас думал, именно:

1) Вы говорите, что все зависит от внешних, т. е. матерьяльных причин, и что поэтому человек не свободен. Исследуя всякий поступок, вы найдете причины, объусловливающия его, и все будет понятно и ясно. Но вот морская птица в бурю плывет по волнам. И другая такая же птица, — забыв то, что она прилетела и теперь плавает по избранному ею направлению, наблюдая её подъем и падение по волнам и даже направление её движения, — не имея point de repaire, от к[отораго] она могла бы измерить движение птицы, — все её движения объяснит движением волн. Но наблюдаемая птица, перебирая ногами, плывет по волнам и движется в избранном ею направлении.

То же самое с человеком в его зависимости от среды. Если мы наблюдаем его извне, мы не видим среди движений, зависящих от среды, его главного движения жизни, не имея point de repaire. Главное движение его есть его совершенствование, его то мы не видим.

Но мало того, что наблюдающая птица не видит движения наблюдаемой птицы, пока она плывет в море: наблюдаемая птица может еще подняться и поднимается или ныряет и из[чез]аетъ из поля зрения наблюдающ[ей], и мы опять приписываем её исчезновение волнам. Тоже и с человеком в этой жизни — пространственной и временной. Пока он здесь, он весь кажется в зависимости от временных и пространственн[ыхъ] условий, но он еще был прежде и вне этих условий, и может выходить из этих условий, и тогда мы, умея наблюдать и видеть только в этих условиях, говорим, что его нет.

2) Матерьяльное объяснение жизни ясно и просто для всего, кроме как для вопроса о том, чтò есть жизнь и чем надо руководиться в ней. Духовное же объяснение жизни ясно определяет жизнь и чем надо руководиться в ней, но зато не знает и не хочет знать ничего о матерьяльных условиях жизни, которые, очевидно, бессмысленны и противоречивы.

Проснулся поздно, [в] 10-м часу. Опять неестественно много спал. Хорошо поговорил с Леонидом. Помоги ему Бог. Счастье, ч[то] есть такие люди. Я говорил ему о внешнем. Он верно объяснил. Ездил с Д[ушаном] часа два. 5 часов, ложусь спать.

Из записной книжки. 1) Не судить ни на словах, ни в мыслях и потому тем менее заботиться о суждении людей. А то самое обыкновенное — тот, кто весь живет заботой о мнении людей — осуждает почти всех людей, каких знает.

[2)] Помоги мне, Господи, ни на словах, ни в мыслях не судить людей, за то и не заботиться о их суждении обо мне.

[3)] Желание блага есть жизнь, понял, что личность и все ее интересы — сон, и желание блага направляется на всё — любовь.

[4)] Сон с своими периодами полной бессознательности и полупробуждениями сознания, дающими материал для запоминаемых сновидений, и наконец полным пробуждением — совершенное подобие жизни с бессознательными периодами, проявлениями сознания запоминаемыми, всё более и более ясными, и наконец смертью, полным пробуждением. Хотелось бы сказать, что жизнь до рождения, может быть, была такая же, что тот характер, который я вношу в жизнь, есть плод прежних пробуждений, и что такая же будет будущая жизнь, хотелось бы сказать это, но не имею права, п[отому] ч[то] я вне времени не могу мыслить. Для истинной же жизни времени нет, она только представляется мне во времени. Одно могу сказать: то, что она есть, и смерть не только не уничтожает, но только больше раскрывает ее; сказать же, что было до жизни и будет после смерти, значило бы прием мысли, свойственный только в этой жизни, употреблять для объяснения других, неизвестных мне форм жизни.

[Оптина пустынь — Шамардино]. Спал тревожно, утром Алеша Серг[ѣенко]. Я, не поняв, встретил его весело. Но привезенные им известия ужасны. С[офья] А[ндреевиа], прочтя письмо, закричала и побежала в пруд. Саша и Ваня побежали за ней и вытащили ее. Приехал Андрей. Они догадались где я, и С[офья] А[ндреевна] просила А[ндрея] во что бы то ни стало найти меня. И я теперь, вечер 29, ожидаю приезда А[ндрея]. Письмо от Саши. Она советует не унывать. Выписала психиатра и ждет приезда Сер[ежи] и Тани. Мне очень тяжело было весь день, да и физически слаб. Гулял, вчера дописал заметку в Речь о смерт[ной] Казни. Поехал в Шамардино. Самое утешительное, радостное впечатление от Машеньки, несмотря на её рассказ о «враге», и милой Лизаньки. Обе понимают мое положение и сочувствуют ему. Дорогой ехал и все думал о выходе из моего и её положения и не мог придумать никаког[о], a ведь он будет, хочешь не хочешь, а будет и не тот, к[отор]ый предвидишь. Да, думать только о том, чтобы не согрешить. А будет, что будет. Это не мое дело. Достал у Маш[еньки] Кр[угъ] Чт[енiя] и как раз, читая 28, б[ылъ] поражен прямо ответом на мое положение: Испытание нужно мне, благотворное мне. Сейчас ложусь. Помоги, Г[оспо]ди. Хорошее письмо от Ч[ерткова].

Приехал Сергеенко. Все тоже, еще хуже. Только бы не согрешить. И не иметь зла. Теперь нету.

31 Октября. Продиктовано А. Л. Толстой. Бог есть то неограниченное Все, чего человек сознает себя ограниченной частью.

Истинно существует только Бог. Человек есть проявление Его в веществе, времени и пространстве. Чем больше проявление Бога в человеке (жизнь) соединяется в проявлениях (жизнями) других существ, тем больше он существует. Соединеиие этой своей жизни с жизнями других существ совершается любовью.

Бог не есть любовь, но чем больше любви, тем больше человек проявляет Бога, тем больше истинно существует.

Астапово, 31 окт. 1 ч. 30 дня.

Бог, если мы хотим этим понятием уяснить явления жизни, то в таком понимании Бога и жизни не может быть ничего основательного и твердого. Это одни праздные, ни к чему не приводящия рассуждения. Бога мы познаем только через сознание Его проявления в нас. Все выводы из этого сознания и руководство жизни, основанное на нем, всегда вполне удовлетворяет человека и в познании самого Бога и в руководстве своей жизни, основанной на этом сознании.