6 декабря

Был у обедни, рассчеты с Н[иколинькой] посердили меня, был дома, написал листа 2. Пил жженку, портер, шампанское, играл в карты. Любовался уважением, которое имеют к Н[иколинькѣ] офицеры, и как берут его посредником.

Оставил карточки Блудовым и Устинов[у], обедал у Дюсо с Половцовыми. Ушел, побежал за д[ѣвкой], был у А[лександры] Н[иколаевны], слава Богу, ничего. Получил 2 милых, но грустных письма от В[алерiи], был у Устин[овыхъ], играли дурно, была Ш[евичъ], ужинал с Брем[?еромъ] у Стал[ыпина].

Гимнастика плохо. — Писал немного. Театр, пьеса мерзость. — К Сушков[ымъ]. Тют[чева], выговор за диалектику. — К Рюминым — не то. Щерб[атова] не дурна очень.

Привел в порядок бумаги. До обеда буду переделывать начало Казака, а после обеда займусь маленькими.

Так же поздно. Приехал брат Мар[ьи] Алекс[андровны]. Ничего не достал в Пет[ербурге]. Говорил с Сережей, с ним. Потом колол дрова, топил печку, шил, ходил без цели. Машенька, Сережа. Немного помогает мне правило: желать, сходясь с людьми, чтобы они тебя унизили, оскорбили, поставили в неловкое положение, а ты бы был добр к ним. Только один раз вышло. Шил калошу, погулял с Машей, навстречу Сер[еже] и Тане из театра — смотрели балет, голых. Сколько, сколько ясной работы впереди. В городах сотни тысяч проездных лошадей. Это всё не нужно. Через 50 лет этого не будет. Будет стыдно ездить здоровому.

Встал в 7 и тотчас за работу, прошелся перед завтраком и опять за работу и до самого обеда. Просмотрел, вычеркнул, поправил, прибавил Кр[ейцерову] Сон[ату] всю. Она страшно надоела мне. Главное тем, что художест[венно] неправильно, фальшиво. Мысли о Коневском рассказе всё ярче и ярче приходят в голову. Вообще нахожусь в состоянии вдохновения 2-й день. Что выйдет — не знаю. Да кроме того завтра, вероятно, кончится, как всегда бывало после бессонницы. Читал Лесевича и Гольцева. Что за жалкая скудоумная чепуха! —

Верю, что во мне сила Твоя, данная для исполнения дела Твоего. Дело же Твое в том, чтоб преувеличить силу Твою в себе и во всем мире. Не то, не совсем то. Теперь 9-й час вечера. Хочется писать, но воздерживаюсь, чтобы не переработать.

И так 7 Д. Я. П. 89, если б[уду] ж[ив]. —

4-го ездил в Долгое. Очень умиленное впечатление от развалившегося дома. Рой воспоминаний. Два дня почти ничего не писал — только готовил главы Искусства и укладывался. От С[они] самые тяжелые письма. 5 приехал. Ее нет. Она в страшном возбуждении уехала к Тройце. Всё наделала моя статья в Сев[ерном] В[естнике]. Я нечаянно ошибся. От Грота глупые письма. Он душевно больн[ой]. Был у Труб[ецкого]. Уступил им. Вечером приехала С[оня], успокоенная. Поговорили и стало хорошо. Ничего не записано. Проснулся дурно.

Записано длинно рассуждение о веществе и движении, пространств[ѣ] и времени. Впишу после. Вчера был немного слаб, но на душе все лучше и лучше. Ясно вижу, чувствую радостную возможн[ость] перенести весь интерес и смысл жизни, все желания на то, ч[то] всегда в моей власт[и], ч[то] всегда дает благо: на — не скажу — духовно[е] совершенствование, а на все больше[е] и больше[е] приближение к исполнению не своей, a всемирной воли. Теперь только, на 9 -м десятке, начинаю приучать себя и приучаю. Помоги Бог всякую минуту, во всяком деле, при всякой мысли вспоминать: то ли делаю, ч[то] хочу для исполнен[iя] Его воли, а не своей? не для людей, а для себя, духовного себя? И вспоминаю. И надеюсь, что дойду до того, ч[то] не нужно будет и вспоминать. Помоги Бог.

Все копаюсь над П[исьмомъ] к И[ндусу]. Кажется, дребедень и повторение. Надо кончить и оторваться. Художественно[е] хочется, но не начинаю, п[отому] ч[то] нет тако[го], ч[то] бы приспичило, такого, ч[то] не могу не писать, так же как жениться только тогда, когда не могу не жениться.

Хочу для фонографа приготовить настоя[щее], близкое сердцу.

1) То, что мы называем жизнью, есть та частица или, скорее, то проявленi[е] жизни, к[оторо]е мы сознаем в теле.

2) Как я особенно счастлив. Если меня и ненавидят, не зная меня, многие, как много людей не по заслугам любят меня. Люди, к[оторые] по своим quasi религіозны[мъ] взглядам, к[оторые] я разрушаю, должны бы был[и] ненавидеть, любят меня за те пустяки — «Войн[а] и М[иръ]» и т. п., которые им кажутся очень важными.

Вышло Сербск[ое] письмо в «Г[олосѣ] М[осквы]», и очень мне приятно.

Ездил с Душ[аном] верхом. Мысль о молод[ом] чел[овеке] всё время мучала меня. Он исчез. Вечером дочитал L’immolé. Поразительно. У нас ничего подобного не может явиться. Поправлял письмо о науке.

6 Дек. Встал рано. Ходил далеко. Дома хорошо исправил о науке. Написал письма. Ходил на деревню. У Морозова 8 сирот, больная старуха. У Резунова Семенова гость. Когда я сказал, что умру охотно, он сказал: Что ж вам умирать, у вас капиталу хватит, хлеба и на вас хватит. Ездил в сопровождении большой компании в двух санях. Сейчас ложусь спать до обеда.

Вечером Душан принес Анархизм с своими замечаниями. Последнее оч[ень] верное, что конец слаб, я принял к сведению, поправлял, но пришел все-таки к решению не публиковать. — Недобрая статья — не надо.