5 апреля

Утром занимался хорошо, поехал на охоту и в Пирогово, неосновательно. У Сережи лгал, тщеславился и трусил. [Занятия на] 6. С 5 до 10 писать. С 10 до 11 обедня. С 12 до 4 обед. С 4 до 6 чит[ать]. 6 до 10 писать. —

Встал в 10 -м часу, читал до обеда. Писал очень мало, поехал на охоту и в баню. Читал, ходил ужинать. А[лексѣевъ] до того глуп, что я больше к нему ни ногой. — Скучно, беспрестанно remettre à sa place. С дураком ничего не сделаешь. Лучше — кроме служебных, никаких отношений с ним не иметь. — О срам! ходил стучаться под окна К[асатки]. К счастию моему она меня не пустила. — Получил от Т[атьяны] А[лександровны] письмо и 100 р[ублей]. — Напряженной деятельностью и энергиею могу я только выкупить эту эскападу. Ложусь спать 1 / 4 12. Завтра встаю с светом и кончаю 1-ый день и пересматриваю его. —

Кажется, окончательно обдумал Беглеца. Ходил к Доктору, делал заказы, ванны, площаница. Мар[iя] хорошо сложена. Читал Liberté, исповедывался. Хорошее дело во всяком случае. Получил письмо от тетиньки.

— Покупки, отправка садовника, завтрак у Самарина. Вечер у Киреевой; музыка, Сушковы, кн. Щербатова. —

Встал в 8. В Kindergarten. Геометрическое рисованье и плетенье пустяки. Законы развития ребенка не уловишь. — Они учат наизусть, где только не по ихнему, а ихнее не поймешь. Рисует палки, а ему смутно представляется круг. И приучить к последовательности нельзя тогда, когда всё ново. Последовательность есть сила отрицанья всего не того, чем хочешь быть занят. Бидерман не глуп, но ученый и литератор, к[оторого] часть уже сидит в книге его, а не в нем. Я кроме «Детства» еще весь в себе, и потому я так свободно сверху смотрю на них. — Потом Трёбст и Келер с его матерью. Увидав ее, я понял, что ответственность я на себя беру, увозя его. А у него шея длинная. Нынче я свободнее думаю о его деятельности, ибо школа определилась — переход от практики жизни к теории. — Готовое из жизни привести в систему. Во всех науках и особенно в естественных. — Ходил гулять в хорошенькой Тифорт — с Бек, Трёбстом и Кел[ером]. Пустая болтовня. Герцогиня — глупо неловка. Zauberflöte — восторг, особенно дуэт. Келер, кажется, напрасно.

Встал поздно — вял. Та же грусть. Теперь особенно, при виде всех дома. Полотеры чистят, мы пачкали. — Я опустился и стал менее строг к себе. Не замечаю своих грехов. Подбодрись. Вчера письмо от Черткова. Репин говорил, что и Крамской назвал его сумашедшим. Читал Психиатрию, о помещике Я., жившем с своей дворней. Письмо от Мирского и стихи. Поразительно. Он христианин. Стихи прекрасны по содержанию и 13-тилетнего мальчика по форме. Пришел Страхов. Он похудел. Та же узость и мертвенность. А мог бы проснуться. Пошел погулять. Обед. Целый обед, кроме покупок и недовольства теми, к[оторые] нам служат — ничего. Всё тяжел[ее] и тяжелее. Слепота их удивительна. После обеда, пришел Ронжев — скучно. Чертков. Еще тверже и глубже запахал. Он ест с людьми, но люди у него служащие. Потом пришел Страхов и пришла Таня — отвратительно. С Страховым разговор о том, что нельзя следовать правилу, — т. е. нет правил. Вмешательство безумное, бестолковое в разговор, и нельзя даже показать этого безумия. Если показать, гнев и обвинение в личной злобе. Если не показывать, то уверенность, что так и надо, и падение всё глубже и глубже. Жду выхода.

— Всё занятие моей жизни есть (к сожалению моему, п[отому] ч[то] это скользкий обманчивый путь жизни) сознание и выражение истины. Часто мне приходят ясно выраженные мысли, радостные и полезные для меня, но, не найдя им места, я забываю их. Буду записывать. Кому-нибудь пригодятся. —

Нынче. Думал о своем несчастном семействе: жене, сыновьях, дочери, к[оторые] живут рядом со мной и старательно ставят между мной и собой ширмы, чтобы не видать истины и блага, к[оторое] обличит ложь их жизни, но и избавит их от страданий.

Хоть бы они-то поняли, что их праздная, трудами других поддерживаемая жизнь, только одно может иметь оправдание: то, что употребить свой досуг на то, чтобы одуматься, чтоб думать. Они же старательно наполняют этот досуг суетой, так что им еще меньше времени одуматься, чем задавленным работой.

Еще думал: об Усове, о профессорах: Отчего они, такие умные и иногда хорошие люди, так глупо и дурно живут? От власти на них женщин. Они отдаются течению жизни, п[отому] ч[то] этого хотят их жены или любовницы. Всё дело решается ночью. Виноваты они только в том, что подчиняют свое сознание своей слабости. —

Еще думал: Творить волю пославшего меня — это моя пища. Какое глубокое и простое значение. Спокойным, всегда удовлетворенным можно быть только, когда целью своей ставить не что-либо внешнее, но исполнение воли пославшего. Я не хочу

Встал в 7. Очень много и не дурно писал Кр[ейцерову] сон[ату]. Пошел в Владим[ирскую] губ. через лес, через овраги по кладкам и жутко было, но не так, как прежде. Та же земля и тот же Бог в лесу и в постели, а жутко. В Новоселках милая грамотная девочка и мальчики читали. — Испорченный вином мужик с перехватом. Потом Швейцария. Мамачиха мельница, заробел идти по кладкам. Потом славная семья в Охотине и мальчик милый. Потом снег и поход в Еремино и оттуда опять с мальчиками через огромный лес в Ратово и усталый пришел домой в 8. Поел и вот у постели. Второй день не ем сахара, масла и белого хлеба. И очень хорошо.

Не писал 5 дней. Нынче 5-ое. Все время не болен, но слаб, и нет умственной охоты работать. Кроме того, были посетители: Кони и др. Ничего за все время не работал. Записать надо:

1) Уяснение законов жизни, новое, с новой стороны, понимание их, нравственные правила, скорее, пособия, вытекающия из ясно выраженного понимания, всегда помогали мне в жизни. Но всегда тоже такие нравственные истины притираются, перестают действовать. Но последнее: сознание себя духовным вечным существом, заключенным в пределы, представляющиеся мне телом, долго держится не ослабевая и продолжает поддерживать меня даже в том слабом состоянии, в к[оторомъ] нахожусь теперь. Часто вспоминаю и укрепляюсь. Но вчера забыл в то время, как Фадей просил на пуд муки. Я отказал.

2) Нынче думал о Николае I, об его невежестве и самоуверенности и о том, какая ужасная вещь то, что люди с низшей духовной силой могут влиять, руководить даже высшей. Но это только до тех пор, по[ка] сила духовная, кот[орой] они руководят, находится в процессе возвышения и не достигла высшей ступени, на к[оторой] она могущественнее всего.

Хочется писать декабристов.

3) Все думаю об объяснении гипноза. И не могу найти ясного определения.

4) Нынче читал философск[ую] книгу об этике Спинозы: вызвала много мыслей. Обоснование этики возможно только на признании божественности природы того, что мы называем собою. Но как beibringen эту мысль неразвитым людям? Внушение. Хотелось бы выяснить роль внушения в жизни обществ[а].

Начал б[ыло] писать Камень угла, но не мог продолжать.

Ал[ександра] Анд[реевна] умерла. Как это просто и хорошо.

Мне очень хорошо.

Не писал больше полмѣся[ца]. Жил за это время порядочно. Был сильный насморк, и теперь чувствую себя очень слабым. Детские уроки и приготовление к ним поглощает меня всего. Замечаю ослабление сил и физических и умственных, но обратно пропорцiональ[но] нравственным. Хочется многое писать. Но многое уже навсегда оставил неоконченным и даже не начатым. Записать: Едва ли успею нынче.

1) Рассказ о заваленных в шахте двух врагах.

2) Просительная молитва, хотя и ложная по своей цели, все-таки — польза для души, всетаки это — признание своей зависимости от Бога. Ошибка в том, что безвременное настоящее переносится в будущее, духовное — в телесное.

3) Кролики размножаются и борются, а люди совершенствуются и потому не нуждаются в борьбе.

4) Как вся вода вытечет из ведра, если в нем будет хоть одна дырочка, так и все радости жизни (любви) не удержатся в душе человека, если в нем будет нелюбовь хоть к одному человеку.

5) Написать жизнь человека, прожившего все три искушения Христа в пустыне.

6) Что такое часы? Я говорю, что моя жизнь есть постепенное раскрытие моего духовного неподвижного существа. Что же такое часы? Написано так: «Я сделал себе тот же самый обман движения, под к[оторымъ] я нахожусь». Эт[о] не то. Не умею ответить.

7) Для того, чтобы не делать ближнему своему дурного — любить его, нужно приучать себя не говорить ни ему, ни о нем дурного; а для того, чтобы приучить себя к этому, надо приучить себя не думать о нем дурного. Это можно. И тогда только можно не делать дурного человеку — любить его.

8) Со мной бывает, что когда я люблю кого нибудь — так это б[ыло] недавно с мальчиком Колей — я не то что вижу, а чувствую его улыбку и чувствую себя им. Это особенно часто бывает, когда жалеешь. Это подтверждает то, что Бог один в нас во всех, и он есть любовь.

9) Память не есть ли сознание (прозрѣнi[е] духа) прошедшего, а разум — сознание (прозрение духа) будущего.

10) Вся разница между человеком и животным та, что человек знает, что он умрет, а животное не знает. Разница огромная.

11) Благотворительница довольна собой, что она сжалилась и дала бедной. A бѣдна[я] только о том думает и тем довольн[а] и хвалится, что она хорошо умеет выпрашивать. «От меня не отвертится».

12) Есть память своя личная, что я сам пережил; есть память рода — что пережили предки и что во мне выражается характером; есть память всемирная, божия — нравственная память того, что я знаю от Нача[ла], от к[отораго] исшел.

Сейчас написал письма Попову, Черткову, Сапожнику — и все очистил, даже отографы.

13) Думаю о том, как распределить мысли для нравственного учения дѣтс[каго], и вижу, что в духовной области нет первого, второго, третьего, нет более или менее важного. Все одинаково важно и все — первое. (Евангельские работники, наняты[е] в разные часы дня).

14) Особенно живо чувствую (чувствовал) радость, спокойствие, блаженство состояния любви ко всем. Только в таком состоянии все хорошо и в жизни и в смерти. Хоть редко, но испытываю это.

15) Насмешка, особенно умная, представляет насмехающагося выше того, над чем он смеется; а больше[й] частью (всегда даже) насмешка есть верный признак непонимания человеком того предмета, над к[оторымъ] он смеется.

16) Мы думаем, говорим даже: отчего Бог не сказал нам словами, чего он от нас хочет? Но мы забываем то, что только наша слабость говорит неточными, недостаточными, односторонними словами. А что у Бога есть другой язык, другое средство передачи своей воли. Средство это — вся жизнь внешнего мира и то, что вложено в нашу душу.

17) Жизнь раскрывается. Ну, а ты-то что же при этом? Можешь или не можешь содействовать этому раскрытию?

Можешь тем, чтобы соблюдать свою неподвижность — не двигаться вместе с тем, что закрывает тебя. Двигаясь, ты остаешься неподвижен. Удерживая свою неподвижность, ты двигаешься.

18) Для того, чтобы простить, надо забыть, желать забыть то, за что прощаешь, и начинать отношения сначала.

19) Только теперь начинаю жить настоящей жизнью. Только теперь начинаю бояться одного судьи и руководиться Его судом.

20) Читал письмо Вериг[ина] и подума[лъ] об ужасном вреде осуждения. Да, лучш[е] 100 раз ошибиться, считая дурного за хорошего, чем один раз разлюбить одн[ого].

Очень слабым чувствую себя.

Встал бодро. Ходил навстречу С[офьѣ] А[ндреевнѣ]. В постели записал кое что не дурно. Потом письма. Поправки корректуры Окт[ября]. Н[а] К[аждый] Д[ень] и книжечки 19 и 20 пересмотрел, а писать комедии не пришлось. Вечером тоже работал. С[аша] все болеет. Ложусь спать.

1) Как хорошо помнить свое ничтожество: человека перед милиардами людей, животного среди милиарда милиардов животных, своего обиталища земли-песчинки, в сравнении с Сириусом и др., и свое время жизни в сравнении с милиардом милліа[рдовъ] веков. Один смысл: ты — работник. Урок заданный написан в твоем разуме и сердце и выражен ясно и понятно лучшими из таких же существ, как ты. Награда за исполнение урока сейчас же опять в тебе верная. Но как[ое] значение имеет твой урок и исполнение его — не дано знать тебе, да и не зачем. Тебе и так хорошо. Чего еще желать тебе?