8 апреля

Надежда есть зло для счастливаго и добро для несщастнаго. —

Хотя я уже много приобрел с тех пор, как начал заниматься собою, однако еще все я весьма недоволен собою. — Чем далее подвигаешься в усовершенствовании самого себя, тем более видишь в себе недостатков, и правду сказал Сократ, что высшая степень совершенства человека есть знать то, что он ничего не знает. —

Написал проповедь, лениво, слабо и трусливо. —

Встал в 7 -м часу и читал старый дом. День был так хорош, что я поехал в поле; и ездил до 12 часов. Обедал, принялся писать, но был не в духе; поэтому, написав две страницы, бросил. До вечера читал. Очень беспокоился за брата; наконец, он приехал с какой-то сальной компанией, которая, с присоединением Япишки, надоедала мне до 12-го часу. Ушли, я ужинаю и ложусь спать. —

Утром получил грубую и глупую записку А[лексѣева] об учении. — Он окончательно решился доказать мне, что он имеет возможность мне надоедать. Утром, перевел одну главу Стерна. — Увижусь завтра с А[лексѣевымъ] и переговорю об учении. Меня очень подмывает ехать на море; но не на чем и некончено начатое дело. —

Встал рано, ванна. Читал Dames aux perles. Талант, но грунт, на к[оторомъ] он работает, ужасен. Деправация Бальзака цветочки перед этим. — Церковь. Мне было весело. Начал Беглеца, пошло хорошо, но ленился, обедал дома, катался на лодке, продолжал читать и укладывался. Так что в целый день, для образования себя и для добра, ничего не сделал. А для добра я уже упустиль 3 случая: Крюднер, sommelier, Левина. —

Укладывался. Пришел Чичерин. Делал покупки. Обедал дома. С Чичериным пошли к Сам[арину]. Выпили. Ненужно. К Фету спать. —

Скверный день. Книги покупал. Денег уж мало. Любовался причастием. Пустился в беседу с дураком Танеевым. Обедал у Галах[овых], барышни ни то ни се. Вечер[ом] увертюра Кориолана и симфония Мендельсона, не слишком затронула. Шлялся, пошло, глупо. Какое-то сосущее чувство недовольства собой.

Поздно. Читал Great Learning и Doctrine of the Mean.

Всё яснее и действительнее. Пошел к Олсуфьевым, Сереже и Фету. У Олсуфьевых хорошо, передал благодарность. Обедал Кислинский. Не мог сказать и не мог быть спокоен. Приехал Ге звать к отцу. Поехали с Страховым. Там хорошо, прямо говорил с Зоей. Дома Сухот[ин], Волк[онский?], Сережа — винт. Гадко, грязно, гнусно. Поздно лег. Лихорадка.

Жив, в Москве, но не совсем. [Вымарано 4 слова.] Встал очень рано, уложился, простился с Ур[усовым] и поехал. На станции и дорогой пропагандировал общество трезвости. Только со станции пришел пешком и то пользовался конками. У дома нашел мальчика, семинариста из Рязани, кот[орый] просил денег и навалился на меня всей тяжестью своей онанистической беспомощности. Я торопился домой и ничем не сумел помочь ему. Говорил с ним и дал деньги, которые были у меня. Это одно из самых трудных положений: юноша, составив себе преувеличенное и ложное представление обо мне, долго носясь с этим представлением и еще с представлением о том, что он считает своим незаслуженным несчастием, добирается до меня и ждет спасения полного; и вдруг ничего. Надо помнить, что это одно из труднейших дел и пот[ому] надо не отстраняться от него и делать его наилучшим образом. Это drawback многих радостей моего положения. Главное же не торопиться. А я и не помолился перед ним, при нем. С Ур[усовым], прощаясь, я, возражая на его теорию об обез[ьянах], к[оторую] он составил для уяснения недоразумений Саф[иры] Голиц[ыной], сказал: Бог сошел на землю, чтобы дать закон (спасения, благо) и Хр[истос] дал закон этот. Я, человек, слышал его и понял и нашел спасенье и благо. И вдруг оказываются неясности, затруднения, и надо искусственные построения делать, к[оторые] еще неяснее, чтобы разъяснить. Зачем я пойду туда? Зачем всё то, что путает и что не от Хр[иста]? А таковое весь ветхий завет и, главное, падение, искупление. Да, беда вся в том, что Хр[иста] мы не понимаем, как Бога, могшего родиться только от Бога, а мы принимаем его сыном еврейского народа (замечательно, что народ-то отрекся от него), сыном матери (отчего же не внуком и племянником еще) и тянем в божественность и его antécédents. В сущности же Бог не может иметь никаких antécédants. Бог родился в мире (я ведь говорю по признанию (к[оторое] я могу допустить) его Богом), а не в еврейск[ом] народе и для всего мира, и потому для учения Б[ога] вовсе не нужно, не имеет никакого значения учение евр[ейского] народа, так же мало, как имеет значение учение его матери, дяди. Это такая обычная ошибка. Троица — Хотьков.

Ходил с Сережей в баню. Да, хорошо бы: остави нам долги наши, как и мы оставляем должник[ам] нашим: чтобы забыть всё прошедшее людей и сначала относиться к ним.

Спал дурно. Нездоровится. Не мог писать. А много нужно. Письмо от Ч[ерткова]. Написал несколько плохих писем. Читая Левино сочинение, пришло в голову: Воспитанье детей, т. е. губленье их, эгоизм родителей и лицемерие. Повесть вроде Ив[ана] Ил[ьича]. Да, думал: Нехорошо придти и накурить людям. Но разве лучше придти к веселым, счастливым людям с мрачным лицом и испортить им удовольст[вие].

Несколько раз хворал. Кончил ответ, нынче написал письма. Больше ничего не делал. Собрал матерьял для Памятки. Все продолжаются адресы и приветствия.

Записано:

1) Главная причина религиозного консерватизма это то, что хорошо живет[ся] — эгоизм.

2) Есть характера, кот[орые] забывают все, чтò они сделали дурного другим, и хвастаются этим, и помнят все, чтò им сделали.

3) Скажи, как ты перешел от бдения к сну и в чем состоит этот переход? Также невозможно понять и сказать, в чем состоит перехо[дъ] от жизни к смерти.

4) Сколько труда для подавления и предупреждения восстаний: и тайная, и явная полиция, и шпионы, и тюрьм[ы], и ссылки, и войска! И как легко уничтожить причины восстания.

5) Счастливые периоды моей жизни были только те, когда я всю жизнь отдавал на служение людям. Это б[ыли]: школы, посредничество, голодающие и религиозная помощь.

Вчера читал и смотрел картины мучений в франц[узскихъ] дисциплин[арныхъ] батальонах и разрыдался от жалости и к тем, к[оторые] страдают, и больше к тем, к[оторые] обманывают и развращают.

1) Революция и особенно подавление её изобличило отсутствие веры в христианство.

2) Учение жизни написать.

3) Высший нравственный закон только тогда закон и что нибудь, когда никакой закон не может быть признан выше — обязательнее его.