5 сентября

Целый день б[ылъ] дома. — Горло болит. Написал п[исьмо] к Некр[асову]. Лень писать, а хочется. —

И я и дневник мой становимся слишком глупы. Писанье решительно нейдет. Написал раздраженное письмо Николиньке. Важнее всего для меня исправление от раздражительности, лени и безхарак[терности].

Ночью кошмар неспособности. Продиктовал 3 и поправил 3 главы. С тетинькой болтал очень приятно. Здоровье все нехорошо. Мысль о том, что я почти i[mpotent], мучает меня.

С утра рано, ходил по хозяйству. В риге мне было даже приятно. Так я заскорузлеваю. Смотрел A. Ездил в участок. В голову сзади бьет. Женщ[ина] необходима. И сплю тревожно. Поехал в Бабурино. Бал.

Марсошников, бывший comme if faut, слабый, должно быть добрый, но подлости безграничной. Зять поправляет и глазенки блестят любостяжанием. Вонючая его жена, с чудесной улыбкой. После торжественного обеда я затеял жмурки, и все вспотели и развеселились. Приехал поздно.

Ясная Поляна. —

Пришел, стукнул Володю. Толпа Зайковских, гулянье и не то, не то, не то. А накануне я не спал ночь, так ясно представлялось счастье. Вечер говорили о любви. Еще хуже. Хотел непременно поговорить с Таничкой. Во сне жалкая борзая больная собака.

Утром разговор и неожиданная злость. Потом сошла ко мне и пилила до тех пор, пока вывела из себя. Я ничего не сказал, не сделал, но мне было тяжело. Она убежала в истерике. Я бегал за ней. Измучен страшно.

Ничего не писал. Работал, пилил деревья, большое и с Севасть[яном]. Простудился, насморк. Лег поздно.

Всё то же. Пытался писать тщетно заключение. Письмо от Анненк[овой]. Теперь 3 часа. Пойду рубить. За всё это время ничего не записал. Не зн[аю], что это.

Рубил. После обеда заснул. Опять поздно гулял.

Ужасно грустно. Жалко её. Великия страдания и едва ли не напрасные. Не знаю, грустно, грустно, но очень хорошо.

Были у Цымермана. Очень хороша музыка. Потом ходил по Кузне[цкому], потом на поезде приветствия, ― пища тщеславию ― соблазн. Но не слишком поддавался. Приехали в Крекшино. Оч[ень] радостно всех увидать. Все веселые, добрые, не говорю уже про отношения ко мне. Оч[ень] нездоровилось к вечеру.

5 Сент.

Проснулся бодрее. Погулял, сел за работу Лаотзе. Недурно поправлял. Был оч[ень] серьезный, милый голандец. Потом ездили в деревню к токарю. Я ехал верхом. Вечером музыка и Королёвы. Скучный разговор. Как избавиться? Вспоминал о необходимости не заботиться о мнении людском, но плохо. Надо не переставать учиться. Сейчас 12-й час. — Ложусь.

6 Сент. е[сли] б[уду] ж[ив].

[6 сентября.]

Жив. Проснулся бодро. Пошел гулять. Порядочно писал пол[ь]ке. Кое-что записал в книжке, кое-что хорошее забыл. Приходили крестьяне Крекшина, и привезли от Цымермана Миньон. Обедал со всеми, слушал музыку. Поеду верхом. Записал кое-что к докладу. Записать:

1) Всякое богопочитание, какое бы оно ни было, возвышает человека. Возвышает тем, что выражает сознание своей зависимости и отношения (хотя бы понимание этого отношения и было ложно) с Высшим, ни от чего независимым существом — Богом.

2) Ничто так не влечет ко лжи, как забота о славе людской. И потому особенно важно освобождение от этой заботы. Освобождает же только сосредоточение всех сил на исполнение того, чего хочет [от] меня Бог, чего хочет Всё от бесконечно малого Его органа. А освобождение от лжи, жизнь в истине — такие свобода и благо. Помоги, Господи.

3) К докладу. Спишу после.

Встал рано, бодро ходил по парку и хорошо, мно[го] думал и записал. Сейчас еще хочу записать:

1) Матерьялисты прямо говорят, что они своими научными, опытными исследованиями все объяснили, свели к общим законам: осталось одно незначительное среди других, психическое явление, еще не сведенное к объяснению опытным путем, но ça ne tardera pas.

Удивительная глупость или скорее сумашествие, — учтиво сказать — уклонение от здравого смысла! То, на чем основана вся жизнь, в чем состоит вся жизнь, чтò должно быть основанием всякого изучения, это одно пропускает[ся] в надежде, что оно вот вот на днях объяснится каким нибудь профессором из Берл[ина] или Гамбурга. Удивительно!

2) Ах, если бы всегда помнить, что ты стоишь перед самим Богом, перед высшим, доступным тебе проявлением Его, когда ты стоишь перед человеком.

Нынче встал не рано. Гулял по парку. Записал, кажется, не дурно о движении, простр[анствѣ] и времени. Потом пытался продолжать работу, но мало сделал, не пошло. По ужасной погоде, дождю, ездил к Андр[ею] Яковл[евичу]. Он проводил меня домой. Приехала С[офья] А[ндреевна]. Очень возбуждена, но не враждебна. Потом приехала С. Стах[овичъ]. Ложусь. 11 часов.