9 сентября

Здоровье очень худо. —

5, 6, 7, 8, 9. Боролся с ленью. Нынче пописал немного. Болтаю по вечерам с Вал[ерьяномъ]. Денег руб[лей] 5. — Собой доволен за все, исключая за лень.—

Переход до Кишинева. [[6]] Обругал советницу. — Важнее всего исправление от лени, раздражительности и бесхарактерности.

Только успел кое-чем распорядиться, поехал в Тулу. Заехал к Гимбуту. Он первой руки шельма. В Палате не так уродливо, как я воображал. И. И. считает меня жалким дурачком. Поехал в Троиц[кiя] б[ани] и теперь беспокоюсь. Заехал в Суд[аково], как будто ничего не бывало, зовут каждый день, она ничего. Но это относительно. Не буду ездить. Приехал поздно домой, с головной болью. Ночью и мигрень, объелся и теперь. —

Она краснеет и волнуется. О, Дублицкой, не мечтай. Пришел с Пако и с Сашей, обедал, спал. Начал работать и не могу. Вместо работы написал ей письмо, к[отор]ое не пошлю. Уехать из Москвы не могу, не могу. Пишу без задней мысли для себя и никаких планов стараюсь не делать. Мне кажется, что я в Москве уже год. —

До 3-х часов не спал. Как 16-тилетний мальчик мечтал и мучался.

Был Урусов. Я хотел писать и не мог.

Проснулся в 9. Проходя через гостиную, вижу незнакомого человека. Я не узнал. Это б[ыл] Буланже. Я б[ыл] рад ему, но не рад нарушению уединения, к[оторое] очень радостно мне. Он как будто мало подвинулся вперед, но жив. Читал лежа Silas. Всё боль и понос, но лучше. Говорил с Бул[анже]. Лег поздно.

От Маши дурные известия. Очень жаль ее, и не могу утолить боль. Все время писал Конец Вѣка и редко бывал чем нибудь так доволен. Кажется, что хорошо. Могло бы и должно бы быть много лучше, но и так ничего. — Перед этим было почему-то очень грустно. Чувствую себя одиноким, и хочется любви. Разумеется, это неправда. И так очень хорошо. Все также часто слишком ясен смысл жизни и тяжела бессмысленная жестокая жизнь. Нынче б[ылъ] Еврей, кореспондент Руси. В конце разговора, вследствии моего несогласия с ним, он сказал: «Этак вы и убийство Плеве признаете нехорошим». Я сказал ему: «жалею, что говорил с вами», и с раздражением ушел, т. е. поступил очень дурно.

Записать надо:

1) Во мне два начала: духовное и телесное; они борятся. И постепенно побеждает духовное. — Борьбу эти[хъ] начал я сознаю собой и называю своей жизнью.

2) Могу ли я бороться? Могу ли сказать себе: я хочу не делать того-то, a делать то-то? Нет. Уже потому нет, что все это происходит в протекающем моменте настоящего. Возможно только все более и более ясное сознание блага духовной победы и разъяснение этого блага. Но движение сознания не от меня. (Неясно, нехорошо.)

3) Когда говорят о награде за добрую и наказании за злую жизнь, о рае и аде, говорят только то, что лучше, законнее жить хорошо — духовно, чем дурно: телесно. Надо жить так, как будто нас ожидают рай и ад.

4) Отчего одни люди понимают жизнь религиозно, другие нет? Это самая большая разница, какая только мож[етъ] б[ыть] между людьми. Религиозные люди — это настоящая духовная аристокр[атiя]. И как их мало.

5) В дурные минуты не чувствую Бога, сомневаюсь в нем. Вчера ночью было это. И спасенье всегда одно и верное. Перестать думать о Боге, а думать только об его законе — и исполнять его: любить всех, не любить себя, и сейчас кончается сомнение, и живу.

6) Все революции были большее и большее осуществление вечного, единого, всемирного закона людей.

7) Закон (Божий) один для всех людей: закон умирания плоти и воскресения духа —... в этой жизни и всегда.

Спал мало. Рано вышел. На душе оч[ень] хорошо. Всё умиляло. Встреча с Калуцким мужичком. Записал отдельно. Кажется, трогательно только для меня. Потом встретил одного восчика, другого пешего; на лицах обоих озлобление и ненависть за то, что я барин. Как тяжело! Как хотелось бы избавиться от этого. А видно, так и умрешь. Дома записал встречу, потом просмотрел «Польск[ой] Ж[енщине]», кончил, потом Лаотзе — тоже кончил. Вписал в Доклад. И вот сейчас дописываю дневник. Иду обедать. Всё прекрасно, говорит Саша, и я тоже чувствую. Проводил Соф[ью] Андр[еевну]. Всё хорошо, но в середине дня чувствовал себя слабым.

Вечер оч[ень] много музыки. Стало и скучно и стыдно. Прочел Мол[очников] интересное о мнимо сумашедшем. Ч[ертков] прочел мою выписку из дневника. Ничтожно, но меня волнует, умиляет так, что без слез не мог слушать.

Приехали Никитин и другой, и Душан милый уехал. Что за милый, удивительный по добродетели человек. Учиться у него надо. Я не могу без любовного умиления о нем думать.

Жив, но плох. С утра началось раздражение, болезненное. Я же не совсем здоров и слаб. Говорил от всей души, но очевидно, ничего не было принято. Оч[ень] тяжело. Понемногу два раза ходил по парку. Вечер[омъ] играл в карты. Скучно, дурно, а иногда странное чувство чего то нового. Ложусь поздно, усталый.