Письмо А. А. Фету от 28 мая 1861 г.

А. А. Фету.1861 г. Мая 28. Богослов.

Я не удержался, распечатал еще письмо от Г. Т[ургенева] в ответ на мое.

Желаю вам всего лучшего в отношении с этим человеком, но я его презираю, что я ему написал, и тем прекратил все сношения, исключая, ежели он захочет, удовлетворения. Несмотря на всё мое видимое спокойствие, в душе у меня было не ладно; и я чувствовал, что мне нужно было потребовать более положительного извинения от Г-на Тургенева, что я и сделал в письме из Новоселок. Вот его ответ, которым я удовлетворился, ответив только, что причины, по кот[орым] я извиняю его, не противоположности натур, а такие, которые он сам может понять. Кроме того, по промедлению, я послал другое письмо довольно жестокое, с вызовом, на которое еще не получил ответа, но ежели и получу, то не распечатав возвращу назад. ¹ Итак, вот конец грустной истории, которая ежели перейдет порог вашего дома, то пусть перейдет и с этим дополнением.

1. 1. Письмо Толстого Тургеневу, в ответ на первое письмо Тургенева, до нас не дошло. Не получая ответа на свое письмо, Толстой отправил в Спасское нарочного с требованием ответа. Тургенев отвечал ему следующим письмом от 28 мая: «Ваш человек говорит, что вы желаете получить ответ на ваше письмо; — но я не вижу, что бы я мог прибавить к тому, что я написал. Разве то, что я признаю совершенно за вами право потребовать от меня удовлетворение вооруженной рукой. Вы предпочли удовольствоваться высказанным и повторенным моим извинением — это было в вашей воле. — Скажу без фразы, что охотно бы выдержал ваш огонь, чтобы тем загладить мое действительно безумное слово. То, что я его высказал, так далеко от привычек всей моей жизни, что я могу приписать это ничему иному, как раздражению, вызванному крайним и постоянным антагонизмом наших воззрений. — Это не извинение, я хочу сказать — не оправдание, а объяснение. — И потому, расставаясь с вами навсегда, — подобные происшествия неизгладимы и невозвратимы, — считаю долгом повторить еще раз, что в этом деле правы были вы, а виноват я. Прибавляю, что тут вопрос не в храбрости, которую я хочу или не хочу показать, а в признании за вами права привести меня на поединок, разумеется, в принятых формах (с секундантами), как и права меня извинить. Вы избрали, что вам было угодно, и мне остается покориться вашему решению.