Письма · т. 72, № 316
Письмо А. К. Влахопулову от 20 июня 1900 г.
А. К. Влахопулову.1900 г. Июня 20. Я. П.
20 Іюня 1900.
Алексей Константинович,
Когда я учил в школе, 1 я еще не уяснил себе своего отношения к церковному учению, но, не приписывая ему важности, избегал говорить о нем с учениками, а читал с ними библейския истории и евангелие, обращая преимущественное внимание на нравствен[ное] учение и отвечая всегда искренно на те вопросы, кот[орые] они задавали мне. Если спрашивали о чудесах, я говорил, что не верю в них. Теперь же, много перемучившись в искании правды и руководства в жизни, я пришел к тому убеждению, что наше церковное учение есть бессовестнейшая и вреднейшая ложь, и преподавание его детям величайшее преступление.
Сказать ребенку, кот[орый] у меня, стараго человѣка, ищетъ помощи и указанія о томъ, какъ ему понимать свою жизнь, источникъ ея и отношеніе свое къ этому источнику и къ міру, — что Богъ сотворилъ 6000 лѣтъ тому назадъ въ шесть дней міръ и Адама и потомъ отдыхалъ, и что Адамъ согрѣшилъ, и, чтобы поправить дѣло, надо было сына бога послать въ міръ, чтобъ его убили, и всѣ тѣ ужасныя кощунственныя утвержденія церкви, кот[орыя] разрушаютъ окончательно въ ребенкѣ всякую возможность представленія о Богѣ — духѣ любви, источникѣ жизни, и внушаютъ ему ужасныя понятія мести, искупленія, награды, казни, невозможности своими силами совершенствоваться... и всѣ другія церковныя лжи, какъ бы нарочно придуманныя для развращенія чистаго дѣтскаго ума и сердца, сказать это просящему истины ребенку есть ужаснѣйшее, хуже физическаго растлѣнія, преступленіе.
Так я смотрю теперь на церковное преподавание. Но, несмотря на полную мою убежденность в этом, я и теперь, если бы был учителем, не стал бы внушать этого детям, уважая свободу их и их родителей, считающих эту ложь святыней, но, как и прежде, хотя и избегал бы прямых разговоров об этом, всякий раз, когда бы дети обращались ко мне с вопросами, отвечал бы им вполне правдиво все то, чтò я думаю об этих предметах; так я поступаю теперь с взрослыми и детьми. Истина есть высшая святыня. И нигде так не преступно 2 нарушение этой святыни, как при воспитании. «Богу надо служить в духе и истине». 3 «Я есмь путь, истина и жизнь». 4
Так вот все, чтò я могу ответить на ваш вопрос: Считайте своей священной обязанностью, избегая какого либо религиозного научения, отвечать всегда всю правду на религиозные вопросы учеников. Если же у вас нет еще ясных ответов на их вопросы, то постарайтесь выработать их сначала для себя, а потом и для них. Если же не знаете, то скажите, что не знаете. И этот ответ будет нетолько плодотворнее, чем ответ, почерпнутый из катихизиса. Но ответ: не знаю, будет свят, п[отому] ч[то] правда, ответ же из катехизиса будет преступление, п[отому] ч[то] будет произведением отца лжи (по слову евангелия). 5
Желаю вам всего хорошего.
Лев Толстой.
Источник: Полн. собр. соч., т. 72, № 316, с. 389–391
Примечания
Печатается по автографу, хранящемуся в АЧ. Впервые опубликовано без обращения и указания фамилии адресата, под заглавием «Письмо к деятелю по народной школе», в периодическом обозрении «Свободное слово», Christchurch, 1902, 3, стлб. 4—5.
Алексей Константинович Влахопулов, житель Лохвицкого у. Полтавской губ., гласный земства, одно время заступавший место предводителя дворянства, народник по убеждению, с 1892 г. отошел от общественной деятельности, поселился в своей деревне и, «окончательно подпав под влияние народной души — неиссякаемого источника всякой правды», устроил там бесплатную библиотеку и земскую школу, приняв на себя обязанности народного учителя. Его религиозные взгляды совпадали с православием, но он считал, что недостойное духовенство потеряло «преемственную благодать». Влахопулова волновал вопрос о религиозном воспитании детей в школе; — может ли он, не внося лжи, умалчивать перед учениками, что таинство священства, «составляющее суть религиозной помощи для их родителей», «утрачено через личное недостоинство священствующих». Он писал Толстому 8 июня 1900 г.: «У Вас, граф Лев Николаевич, есть обширный школьный опыт. Вы придаете огромное значение религиозным вопросам и в жизни и в школе, и никто, может быть, не думал об этих вопросах так много и с таким смирением, как Вы, а потому я решился обратиться к Вам за указанием о том, как Вы лично ставили религиозное обучение в школе. Решение этого вопроса касается такой важной стороны школьной жизни, что этою его важностью до известной степени оправдывается моя смелость затруднять Вас просьбой почтить меня указаниями и советом. Кончаю письмо с волнением, понятным, когда обращаешься по личному делу к человеку Вашего всемирного значения и почитания». О педагогических занятиях Толстого см. в книгах H. Н. Гусева: «Толстой в молодости», М. 1927, гл. XIV и «Толстой в расцвете художественного гения», М. [1928], гл. IV.