Письмо Е. И. Менгден от 10 февраля 1875 г.

Е. И. Менгден.1875 г. Февраля 10...19. Я. П.

Отвечаю за жену, многоуважаемая Лизавета Ивановна, потому что у нас очень опасно болен меньшой ребенок, и она ни о чем другом думать не в состоянии.

Отвечаю на два пункта, мне очень интересные: народный журнал ¹ и перевод моих сочинений по-английски. ² Я потому только мало сочувствую народ[ному] журналу, что я слишком ему сочувствую и убежден, что те, которые за него возьмутся, будут à cent mille lieues ³ от того, что нужно для народа. Мои требования, льщу себя надеждой, одинакие с требованиями народа, те, чтобы журнал был понятен, а этого-то и не будет. Понятность, доступность есть не только необходимое условие для того, что[бы] народ читал охотно, но это есть, по моему убеждению, узда для того, чтобы не было в журнале глупого, неуместного и бездарного. Если бы я был издатель нар[одного] журнала, я бы сказал своим сотрудникам: пишите, что хотите, проповедуйте коммунизм, хлыстовскую веру, протестантизм, что хотите, но только так, чтобы каждое слово было понятно тому ломовому извозчику, который будет везти экземпляры из типографии; и я уверен, что кроме честного, здравого и хорошего ничего не было бы в журнале. Я не шучу и не желаю говорить парадоксы, а твердо знаю это из опыта. Совершенно простым и понятным языком ничего дурного нельзя будет написать. Всё безнравственное представится столь безобразным, что сейчас будет отброшено; всё сектаторское, протестантское ли, хлыстовское ли, явится столь ложным, если будет высказано без непонятных фраз, всё мнимо-поучительное, популярно-научное, но не серьезное и большей частью ⁴ ложное, чем всегда переполняются народные журналы, тоже без фраз, а выраженное понятным языком, покажется столь глупо и бедно, что тоже откинется. Если народный журнал серьезно хочет быть народн[ым] журналом, то ему надо только стараться быть понятным, и достигнуть этого нетрудно: с одной стороны, стоит только пропускать все статьи через цензуру дворников, извозчиков, черных кухарок. Если ни на одном слове чтецы не остановятся, не поняв, то статья прекрасна. Если же, прочтя статью, никто из них не может рассказать, про чтó прочли, статья никуда не годится.

Я истинно сочувствую народному журналу и надеюсь, что вы отчасти согласитесь со мною, и потому говорю всё это. Но знаю тоже, что 999 / 1000 сочтут слова или просто глупостью, или желанием оригинальничать; тогда как я, напротив, в издании дамами журнала для народа, дамами и думающими и говорящими не по-русски и без желания справиться с тем, понимает ли их народ, вижу самую странную и забавную шутку. Я сказал, понятности достигнуть очень легко, с одной стороны — стоит только в рукописях читать или давать читать народу; но, с другой стороны, издавать журнал понятный очень трудно. Трудно потому, что окажется очень мало материалу. Будет беспрестанно оказываться то, что статья, признанная charmant ⁵ в кругу редакции, как скоро она прочтется в кухне, будет признана никуда не годной; или что из 30 листов слов окажется дела 10 строчек.

Я настолько уважаю вас, что позволил себе быть искренним. Надеюсь, что вы не осудите меня за это.

О праве перевода прилагаю при этом записку, ⁶ оставив пробел [для] имени.

Истинно преданный и уважающий

гр. Л. Толстой.

1. 1. В письме к С. А. Толстой от 5 февраля 1875 г. Менгден сообщала, что знакомая Льва Николаевича, М. Г. Пейкер, собирается издавать журнал для народа. «Эта госпожа совершенно поддалась влиянию английских пасторов и действует только по их словам. Журнал будет называться «Русский рабочий», хотя о русском рабочем там ни слова не будет говориться».
2. 2. В том же письме к С. А. Толстой Менгден писала: «В Англии берут переводы только с разрешения автора; княжны Урусовы прекрасно владеют английским языком и, желая перевести романы графа, просят прислать им позволение переводить все его сочинения. Попросите графа прислать это позволение на английском или французском языке, на мое имя, а я передам его к Урусовым».
3. 3. за сто тысяч миль
4. 4. В подлиннике: части
5. 5. прелестной
6. 6. На полях письма Е. И. Менгден к С. А. Толстой рукой Толстого: «J’autorise la baronne à traduire en Anglais toutes. J’autorise à traduire du russe». «Я разрешаю баронессе переводить на английский язык всё. Я разрешаю переводить с русского . Беловой автограф хранится в ГМТ.