Письмо Г. А. Русанову от 15 марта 1886 г.

Г. А. Русанову.1886 г. Марта 15? Москва.

Дорогой Гаврило Андреевич.

Слышал о вашем нездоровье, ¹ т. е. ухудшающемся положении, и хотел писать вам, но все некогда было. Теперь же не могу не писать: буду стараться отплатить вам за ваше письмо, но наверно знаю, что не доставлю вам такой радости, к[акую] вы доставили мне вашим письмом. ² Так ясно и родно мне ваше душевное состояние, и так вы ясно и просто выразили. Вы по болезни, а я по годам, мы оба стоим ближе к гробу, чем большинство. И те мысли и вопросы, к[оторые] занимают вас, не переставая занимают меня. Я также, как и вы, вижу, но приглядываешься иногда, хочется ближе рассмотреть и формулировать; но этого нельзя, не нужно и не должно. — Хозяин поставил на работу. Если понял то, чего хочет хозяин от нас, то не зачем и некогда спрашивать и догадываться, что мне будет. Но чем больше и лучше удается работать, тем больше уверенность.

Очень, очень радостно мне было ваше письмо. Я вас очень люблю. —

Мой душевный привѣтъ вашей милой женѣ. Я думаю, что вамъ хорошо будетъ въ деревнѣ. Постараюсь переписать для васъ послѣднюю часть «Ч[то же] н[амъ] д[ѣлать?]». Такъ называемыя «Деньги» и «Наука и Искус[ство]» это главы изъ нея.

Пишите мне, пожалуйста, хоть изредка. По мере сил буду отвечать вам. Мне очень много дела, чему я радуюсь, п[отому] ч[то] думаю иногда, что большая часть этого дела — божье.

Ваш друг Л. Толстой.

На конверте:

Харьков. Кузнечная улица, дом Коняевых. Гаврилу Андреевичу Русанову.

1. 1. Вот что об этом писал Г. А. Русанов Толстому: «Положение мое опять очень дурное. Никогда еще оно не было таким дурным во всю мою жизнь. Руки и ноги в паралитическом состоянии (года два уже), которое понемногу ухудшается. Хожу плохо, пишу с трудом. В более или менее близком будущем грозит мне всё самое скверное и, что всего хуже для меня, — может быть полная потеря зрения, которое и теперь уже очень ослаблено. Доктора находят болезнь неизлечимой» (из письма Г. А. Русакова к Толстому от 11 марта 1886 г. АТБ).
2. 2. Г. А. Русанов довольно пространно описывал свое душевное состояние до и после знакомства со взглядами Толстого и его пониманием евангельского учения. Свой духовный подъем он приписывал исключительно влиянию воспринятого им нового мировоззрения. Но это оптимистическое настроение зачастую подавлялось сомнениями. Вот что он писал об этом в своем письме: «Я уже сказал Вам, что у меня есть вопрос, который тревожит меня иногда. Много тоски дал мне он за мою жизнь. Это вопрос о том, что будет со мною, с моим духом, там, по ту сторону жизни, или, правильнее, будет ли что-нибудь там, после смерти, кроме того, что (как выразился дядя Ерошка) «сдохнешь, трава вырастет на могиле, вот и всё» (из письма Г. А. Русанову к Толстому от 11 марта 1886 г. АТБ).