Письмо Г. А. Русанову от 18 июня 1889 г.

Г. А. Русанову.1889 г. Июня 18. Я. П.

Вчера получил ваше письмо, дорогой Гаврило Андреевич, и очень рад был видеть ваш почерк. Всё по-старому. Пора убедиться, что нет никакой ни смерти, ни болезней. Ну какая разница между мной теперь и 30 лет тому назад — та, что я ни пройти, ни поднять, ни сделать руками и ногами того не могу, что я делал, но как мне особенной (даже никакой) радости не доставляло в детстве увеличение моего роста, так и уменьшение моей силы мне не доставляет огорчения и я его не замечаю; а знаю одно, что всё мое здоровое или больное, сильное или чуть двигающееся тело я как тогда, так и теперь мог употребить на служение себе или богу, но что тогда я не знал, что не выгодно употреблять его на служение себе, а теперь знаю, что оно затем только существует, чтобы служить богу. Богу же служить, я знаю, что совершенно одинаково можно, поднимая 12 пудов одной рукой или имея силу только кивнуть головой, что для себя только, для служения себе нужно побольше здоровья, силы, а для служения ему не только не нужно, но часто — напротив. Только перенести смысл своей жизни из достижения внешних, во времени и пространстве поставляемых целей в служение Отцу теперь теми силами, какие в моей власти, и как отпадают, как ничтожные, безразличные вещи, всё то, что называется в мирской жизни счастьем и несчастьем. Сколько лет я вас знаю и только вижу в вас увеличение, а не уменьшение жизни. — Что вы мало пишете мне об Алмазове? ¹ Я слышу про него и очень интересуюсь им, но не имею ясного представления о его внутренней жизни. Дольнер мне очень полюбился. Серьезный и сильный человек. Шембеля я знаю и статью его. ² И он, и статья его мне очень нравятся. Я бы написал ему, да затерял его адрес. Пришлите мне, если узнаете. — Писать я только собираюсь, но не пишу. Ничего не подвигается. Но я не тужу и вы не тужите. Вы дайте в себе преобладание другу и брату над читателем. Карамзин сказал лучше всего, что он написал: дорого не написание «Ист[ории] Гос[ударства] Рос[сийского]», а добро жить. Вот этого-то я желаю вам, всем людям и себе. И вы того же желайте. А пути божьи мы не знаем. Может быть, именно не нужно писанье, нужно молчанье, нужно дело. Только бы целей не было вне служения богу. Поцелуйте за меня вашу добрую жену и детей. Маша вам кланяется. Она достанет группы. ³ Целую вас.

Любящий вас Л. Толстой.

Буланже передайте мою любовь. Одним помогай (в области животной жизни), других, молясь за них (т. е. перед богом), обличай (в области соблазнов мирской жизни), а третьих люби больше души своей (в области божеской жизни). И как я счастлив, что так много тех людей, к кот[орым] не могу чувствовать ничего иного, как любить. Кажется, что так.

На конверте:

В г. Землянск, Ворон[ежской] губ. Гаврилу Андреевичу Русанову.

1. 1. Судя по ответному письму Русанова от 14 августа, Толстой здесь имеет в виду отца юноши Алмазова, посетившего Русанова, — Александра Ивановича Алмазова (ум. 1901), московского врача-психиатра, который под влиянием взглядов Толстого оставил свою профессию, уехал в свое имение в Воронежской губ. и стал заниматься сельским хозяйством.
2. 2. См. прим. 1 к письму № 106.
3. 3. Русанов просил прислать фотографию семьи Толстого.