Письмо гр. А. А. Толстой от 7 сентября 1862 г.

Гр. А. А. Толстой.1862 г. Сентября 7. Москва.

Милый друг Alexandrine.

Какой я счастливый человек, что у меня есть такие друзья, как вы! Ваше письмо ¹ так обрадовало и утешило меня! А на меня все несчастья в последнее время: жандармы, цензура такая на мой журнал, что завтра только я выпускаю Июнь и без моей статьи, которая послана зачем то в Петербург, ² и 3-е главное несчастье или счастье, как хотите, судите. Я, старый, беззубый дурак, влюбился. ³ Да. Я написал это слово и не знаю, правду ли я сказал и так ли я сказал. Не следовало бы этого писать, но вам мне хочется объяснить, почему я ко всему тому, что со мной было, не то, что равнодушен, — но далек от всего, — как будто с тех пор прошло уж много, много времени. Не следовало же вам писать, потому что, должно быть, на днях я так или иначе выйду из того запутанного, тяжелого и вместе с тем счастливого положенья, в котором я нахожусь. Вы сами знаете, что это бывает всегда не так, как пишется и рассказывается, всегда так сложно, запутанно, так много такого, чего рассказать нельзя. Когда-нибудь с радостью или с грустью воспоминанья расскажу вам всё. Однако боишься, как бы не быть виноватым перед собою. И правил никаких нет и быть не может, а есть одно чувство; и его-то и боишься.

Письмо я подал здесь Государю через флигель адъют[анта], кажется, Шереметева. ⁴ Я просил позаботиться о участи этого письма Крыжановского. ⁵ Я нахожусь в положении человека, которому ⁶ наступили на ногу и который не может выгнать от себя впечатления умышленного оскорбления и непременно хочет узнать, нарочно ли это сделали или нет, и желает или удовлетворенья, или только чтобы ему сказали: pardon. Я в себе теперь уж замечаю все скверные инстинкты, к[отор]ые мне так противны бывали в других. Цензура испортит мне статью, на почте пропадет письмо, мужики придут жаловаться, что у них отрезали землю, я не так, как прежде, стараюсь, чтоб [статью] пропускали, чтобы письма не пропадали, чтоб мужикам возвратить землю, а думаю: ну, так и есть, разве может быть у нас что бы нибудь другое? чорт с ними, надо бежать из такого государства, надо всё бросить и т. п. Всё это глупо, гадко, есть признак слабости и ничтожества, и я это знаю и теперь больше, чем когда нибудь, хочу любовно, и, главное, спокойно смотреть на всё и на всех. Я хотел написать только две строчки в ответ на ваше письмо; а напишу всё, когда буду на берегу, на том или на этом.

Прощайте, милый, дорогой друг, дай Бог вам того спокойствия, к[отор]ое я теперь так ясно и всей душой для себя ищу и желаю.

Л. Толстой.

7 Сентября.

Отличному Борису Алексеевичу ⁷ пожмите от меня руку и благодарите за участие, к[отор]ое он во мне принимает. —

1. От 18 августа 1862 г. См. ПТ, № 43.
2. О статье Толстого см. прим. 2 к п. № 251.
3. Толстой влюбился в С. А. Берс.
4. Сергей Алексеевич Шереметев (1836—1896) — в 1862 г. флигель-адъютант, ротмистр лейб-гвардии Конногренадерского полка. Впоследствии генерал-адъютант, главноначальствующий на Кавказе.
5. Николай Андреевич Крыжановский (1818—1888). В первый период Восточной войны был начальником штаба артиллерии Южной армии; потом ту же должность занимал в Севастополе. 1 и 2 сентября 1855 г., после взятия Севастополя, Крыжановский поручил Толстому написать общий отчет о действиях русской артиллерии во время последней бомбардировки (см. т. 4, стр. 299—306). Знакомство Толстого с Крыжановским продолжалось и после: в 1876 г., во время поездки в самарские степи, Толстой заезжал в Оренбург для свидания с Крыжановским, который в то время был оренбургским генерал-губернатором.
6. В подлиннике: которыми
7. Б. А. Перовский, об участии которого в деле подачи прошения Александру II писала в письме от 18 августа А. А. Толстая.

Примечания