Письмо И. Л. Толстому с 1 октября 1887 г. по 31 октября 1887 г.

И. Л. Толстому 1887 г. Октябрь. Я. П.

Милый друг Илья.

Всё мне кто или что-нибудь да мешает отвечать на твои два важные и дорогие для меня письма, — особенно последнее. То был Бутурлин, ¹ то нездоровье, бессонница, то сейчас приехал Д[жунковский], ² товарищ Х[илкова], о котором я писал ³ тебе. Он сидит за чаем и говорит с дамами (всё не понимая друг друга), а я ушел и хочу хоть что-нибудь написать из всего, что я о тебе думаю.

Положим, что С[офья] А[лексеевна] ⁴ запрашивает, но подождать не худо — главное, с той стороны, чтобы укрепить ваши взгляды, веру. Всё в этом. А то ужасно от одного берега отстать, к другому не пристать.

Берег, собственно, один — честная добрая жизнь себе на радость и на пользу людям. Но есть не добрая жизнь, так услащенная, такая общая всем, что если держаться ее, то не заметишь того, что это не добрая жизнь и мучаешься одной совестью, если она есть; но если отстать от нее и не пристать к настоящему берегу, то будешь мучиться и одиночеством, и упреками, что отстал от людей, и совестно. Одним словом, я хочу сказать, что нельзя желать быть немножко добрым, нельзя прыгать в воду, не умея плавать. Надо быть правдивым, желать быть и добрым во-всю. А чувствуешь ли ты это в себе? Всё это я говорю к тому, что суждение кн. Марьи Алексевны ⁵ о твоей женитьбе известное: жениться молодым без достаточного состояния. Пойдут дети, нужда, прискучат друг другу через 1—2 года, 10 лет, пойдут ссоры, недостатки, — ад. И во всем этом княгиня Мар[ья] Ал[ексевна] совершенно права и предсказывает верно, если только у этих женящихся людей нет другой одной единственной цели, неизвестной кн. Мар[ье] Ал[ексевне] — и цели не головной, не рассудком признаваемой, а составляющей свет жизни и достижение которой волнует более, чем всё другое. Есть это у вас — хорошо, женитесь сейчас же, и Мар[ья] Ал[ексевна] останется в дураках. А нет этого, из 100 шансов 99, что кроме несчастья от брака ничего не выйдет. Говорю тебе от всей души. И ты также всей душой прими мои слова и взвесь их. Кроме любви моей к тебе, как к сыну, есть еще любовь к тебе, как к человеку, стоящему на распутьи. Целую тебя, Лелю, ⁶ Колечку и Сережу, если он вернулся. Мы живы и здоровы.

1. 1. Александр Сергеевич Бутурлин (1845—1916), кандидат Московского университета по отделению естественных наук, бывший революционер. См. т. 63, стр. 156, и C. Л. Толстой, «Очерки былого», Гослитиздат, М. 1949, стр. 361.
2. 2. Николай Федорович Джунковский. См. о нем в прим. к письму № 293.
3. 3. Это письмо Толстого неизвестно.
4. 4. Софья Алексеевна Философова, мать С. Н. Философовой.
5. 5. Толстой взял образ «княгини Марьи Алексевны» из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» как символ общественного мнения.
6. 6. Лев Львович Толстой.