Письмо Кн. Л. Д. Урусову от 19 июня 1885 г.

Кн. Л. Д. Урусову.1885 г. Июня 19? Я. П.

Получил 3-го дня ваше письмо, милый друг, и очень ему обрадовался. Признаюсь вам, что меня напугало письмо вашего Михайлы его жене, ¹ в котором он принял ваше временное нездоровье за страшное ухудшение. Соединив это известие с вашим молчанием, я захотел непременно поскорее увидать вас. ² Теперь же и мне все нездоровится, и дела много, и я откладываю мою поездку к вам до времени. — Порадовался я больше всего вашему участию в нашем споре. Это, что называется, den Nagel auf den Kopf getrof[f]en. ³ — НО..... я последнее время все больше и больше убеждаюсь в том, что люди совершенно напрасно гордятся тем, что они имеют преимущество перед животными в воображаемом даре слова, т. е. способности сообщать свои и, следовательно, понимать чужия мысли. Такого дара у всех людей вообще никогда не было и нет. И изречение дипломата, что слово дано людям для того, чтобы скрывать свои мысли, совсем не шутка, а ужасная правда. Я прибавил бы только еще то, что оно употребляется людьми для того же, для чего употребляется птицами — соловьями: для удовольствия сочетаний звуков и формальных образов, для личного удовольствия, но никак не для сообщения мыслей. Лучший пример есть учение Христа. Мысль ясно сообщена словами (как нам кажется), мало того — проведена в жизни — употреблено средство мимичности. И что же? Если бы ничего не было сказано Христом — результаты должны бы быть ⁴ лучше ⁵ по одной мимичности. Дар слова был употреблен весь на то, чтобы скрыть мысль. И цель, как вы знаете, очень хорошо достигнута. Очень может быть, что и соловей какой нибудь, или кукушка просвистали или прокуковали какую нибудь мысль о том, как улучшить жизнь этих птиц. Результаты те же самые. И результаты моих и ваших логических доводов разве не такие же comme si l’on chantait. ⁶ Да, начало всего слово: Слово святыня души, а не свист птицы. И слово это есть одно божество, которое мы знаем, и оно одно делает и претворяет мир. Страшно только, когда смешаешь его с словом — произведением гортани, языка и губ человеческих.

Так, как я писал вам в начале письма, я думаю, когда я плох. Так я думал нынче утром, п[отому] ч[то] б[ыл] плох. Но это — постыдное уныние и близорукость мысли. Меня ⁷ огорчает то, что слово, сказанное Христом и за которое он умер, в 1800 лет завладело так мало человечеством при моей жизни, тогда как я и не умер для него, и не жил; но дело в том, завладевает ли оно людьми или нет. И по себе я чувствую, что завладевает. То же, чтò, мне кажется, мало завладевает другими, это происходит от моей близорукости. Мне 1800 лет — одна бесконечно малая частичка времени кажется большою. И от того, что при моей жизни — мгновение в 60 лет — я не вижу быстрого движения вперед того, чтò должно двигаться вечно, я отчаиваюсь. Вот к этому-то я и писал вам, и вы как будто не согласились, что Христос запретил ученикам радоваться тому, что бесы им повинуются, а сказал: ищите только того, чтобы имена ваши были записаны на небесах. Т. е. повинуются или не повинуются, все равно. Не смотрите на результаты, a делайте дело. Ненадежен для Ц[арства] Б[ожьего] тот, кто, взявшись за соху, оглядывается.

Бродит у меня мысль пешком пройтись и придти к вам. Не знаю, исполню ли этот план, или приеду. Очень мне хочется повидать вас. Передайте мой поклон Княгине и вашим. Наши вас поминают беспрестанно и вспоминают с любовью. Страхов, к[оторый] у нас, ⁸ вам кланяется.

1. 1. Михаил Фомич Крюков — прислуживающий у кн. Л. Д. Урусова по хозяйству; был женат на дочери Н. М. Румянцева (повара Толстых) Прасковье Николаевне.
2. 2. Кн. Л. Д. Урусов в то время переехал к Мальцовым в Брянский уезд, где съехался со своей семьей. Толстой телеграфировал жене кн. Урусова о своем желании приехать к ним. Вот что писал Лев Николаевич В. Г. Черткову 9—10 июня 1885 по этому поводу: «Урусов очень плох. Он переехал к Мальцовым в Брянский уезд. И жена, и семья его приехали. Он не встает. Не знаю, временное ухудшение это или конец. Я хотел ехать к нему и телеграфировал, но жена его мне отвечает, что просит не ездить до получения ее письма. А письма еще нет. Меня это удивляет. Мне бы хотелось быть при его смерти, если мне суждено умереть после, так же, как хотелось бы самому умирать при близких по духу людях» (АЧ).
3. 3. Как раз попасть в цель.
4. 4. В подлиннике: были
5. 5. Слово: лучше написано над зачеркнутым: теже
6. 6. Как от пения.
7. 7. В подлиннике: мне
8. 8. В этот приезд Н. Н. Страхов пробыл у Толстого до 20 июня 1885 г. Вот как он описывает свою жизнь в Ясной поляне в письме к Н. Я. Данилевскому от 18 июня 1885 г.: «В четверг вышедши из вагона и едучи по солнцу в первом часу дня (семь верст до Ясной поляны), я всё вдыхал и радостно потягивался, как будто вырвался из жаркой бани.... Ясную поляну нашел я наполненную женщинами и детьми человек до 30 и среди них двое мущин: Лев Николаевич и Кузминский. Такова она была 14 лет тому назад, когда я в первый раз в нее заехал, только моложе и не так многолюдна, много народилось с тех пор. Лев Николаевич был и нездоров, и не в духе, и до сих пор жалуется, хотя и поправился немного Сейчас же принялся он читать мне свою статью о деньгах, очень остроумную, но не захватывающую вполне вопроса. Потом прочитал я не конченный рассказ Лошадь; потом новые рассказы: Где любовь, там и бог, Упустишь огонь — не погасишь, Свечка, Два старика. Всё это он делает для тех народных изданий, которые я вам показывал. Два последние рассказа удивительны по своей художественности и по чудесному смыслу; взяты из народных рассказов. Он исключительно этим и занимается. Я сплю в его кабинете, встаю в 8 1 / 2 часов, пью кофе и завтракаю. Часов в 11 он приходит ко мне, сам убирает и подметает кабинет, умывается и мы идем на крокет, т. е. под клены, возле крокета, где старшие члены обеих семей пьют утренний кофе. Через час или полтора мы расходимся: он уходит в кабинет, а я в павильон, в котором теперь пишу к вам и который появился лишь нынче весною. В 5 часов обед; каждая семья особо. В 8 часов детский чай; в 10 часов чай и ужин для взрослых, сходятся обе семьи и проводят время до полуночи, потом расходятся. Людно и пестро чрезвычайно; между обедом и чаем прогулки, купанье и всякое безделье....