Письмо Н. Л. Озмидову от 15 ноября 1886 г.

Н. Л. Озмидову.1886 г. Ноября 15. Я. П.

Только-что отправил вам письмо, как получил ваши. Давно уже это было. Все хотел и не мог по слабости здоровья и по занятиям, и лени.

Что вы спрашиваете, дорогой Н[иколай] Л[укич]? Нам друг у друга спрашивать нечего. Мы все знаем, что нам нужно, и знаем, где искать разъяснений, если чего не знаем. В ваших вопросах — и ответы. «И узнаете от меня, потому что я кроток и смирен сердцем, мне все хорошо и все легко».

Мы с вами верим что для кроткого и смиренного сердцем все легко и все благо — верим, я знаю; но, вот, начнем жить и чувствуем, что иго наше не благо и бремя наше тяжело, что Сазоновы огорчают нас, делают нам жизнь тяжелою. Что же это значит? Одно из двух: что неправда то, что для смиренного и кроткого все благо и все легко, или то, что мы недостаточно кротки и смирны. И не потому, что мы не хотим быть такими, а потому что за нами висит наш балласт прошедших годов и привычек заблуждения.

Это я отвечаю на ваш вопрос: мучаться ли и молчать, или мучаться и искать лекарства? Мучиться, коли мы не выучились еще радоваться и учиться радоваться. Это отвечает, помоему, на все три вопроса.

Нынче получил известие, что М[арья] А[лександровна] уехала с О[льгой] Алексеевной]. ¹ Вам стало одиночнее. Жалко. Одно еще хотелось написать вам тогда еще при получении вашего письма. Именно то, что в последнее время меня сильно занимало. Люди не могут жить без того, чтобы не устраивать себе формы жизни, и формы, сообразной с своею степенью нравственности. Вы избрали форму, напр[имер], по-моему наилучшую; но всякая форма жизни, от лорда английского до вашей, сама по себе есть не только мертвечина, но помеха истинной жизни. Из этого не следует, что нужно жить без формы определенной, плана жизни — без этого не может человек — но следует то, что не только дорожить ею не должно, но бояться ее, как огня. Жизнь истинная только в отношениях между людьми. В мирской же жизни все в форме, и отношения к людям жертвуются вполне форме. Но и в самой нравственной форме жизни искушение это всегда сопутствует человеку. Я хочу кончить письмо, а пришел рекрут прощаться. Кончить до конца, это — форма, план, а рекрут, это — человек, и отношения с ним, это — истинная жизнь. Ведь это не помешает мне кончить письмо, коли буду жив и т. п. Оглянусь на свою жизнь: сколько разнообразных форм жизни я устраивал себе! Что из них осталось? Ничего. А что осталось в прошедшей жизни — отношений с людьми? И во всю сороколетнюю мирскую жизнь я отношений почти никаких не устраивал с людьми, п[отому] ч[то] жил для формы. А в короткие года, когда жил без формы, сколько дорогих отношений, с которыми и жить, и умирать радостно!

Обнимаю вас, милый друг, и всех друзей наших.

1. 1. М. А. Шмидт и О. А. Баршева уехали от Озмидовых в Харьков.