Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 23 октября 1879

23-го октября 1879 г. Петербург.

Посылаю Вам двести восемьдесят рублей, безценный Лев Николаевич. 1 р. 25 к. я оставил на пересылку. Сначала я было раздумывал, что Вы может быть дадите мне какое-нибудь поручение, которое можно бы исполнить на эти деньги; но вспомнил, что Вы на поручения очень стали скупы, и решился отослать деньги. И еще вспомнил свою вину: я ни разу не был у Любовь Александровны [Берс, рожд. Иславина (или Исленева), теща Л. Н. Толстого.]. Но точно также я еще ни разу не был и у Григорьевых, Проскуряковых, Штакеншнейдеров, Кусковых, Коссовичей, Князя Цертелева (молодого философа) и т. д.

Установилась зима,— у нас уже два дни ездят на санях, и мне стало легче. Примусь за свою статью [Об "Анне Карениной"? Ср. выше.], которая гвоздем сидит у меня в голове. В Петербурге, сколько могу судить, очень тихо; не чувствуется той лихорадки, в которую он часто впадает. Умер один из служивших в Библиотеке, очень хороший нравственно, и очень дельный на службе человек, но страшный пьяница, напивавшийся до того, что не мог говорить, и тогда спокойно уходивший домой. Еще кажется умрет мой близкий знакомый с детских лет,— как бы не напророчить!

Пишу Вам пустяки, в надежде, что Вы простите меня и что с Вашею безмерною проницательностью найдете что-нибудь. Перед Вами я всегда как перед исповедником — чист в своих намерениях и помыслах. Несколько раз мне приходило в голову изложить Вам свое душевное настроение и хоть в общих чертах свою историю. Но это требует большого труда, и мне слишком больно за него достается. Напряжение головы до того меня портит, что я готов бросить всякое писанье и только забавляться остаток своей жизни. Ничего не делать для меня очень здорово. А писать хочется: чувствую, что как будто сложился особенный взгляд, который не хотелось бы похоронить.

Ну вот я Вам и нахвастался и нажаловался и натрусил. Будет! Прошу Вас передать мое почтение Графине и поклон всем, кто меня помнит.

Ваш навсегда преданный

Н. Страхов.

1879. 23 Окт. Спб.