Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 26 мая 1877

26-го мая 1877 г. Петербург.

Самый прямой выход такой: печатать конец без цензуры [Страхов отвечает на письмо Толстого от 22-го мая (напечатано П. И. Бирюкова, т. II, стр. 208–209: перепечатано у П. А. Сергеенко, т. II, стр. 51–52), в котором Толстой спрашивал у Страхова совета, как лучше поступить с напечатанием окончания "Анны Карениной" после того, как Толстой решил не печатать в "Русском Вестнике" окончания своего романа из-за просьб Каткова внести некоторые изменения в последнюю часть сочинения.]; для этого нужно, чтобы книжка содержала в себе 10 печатных листов, то есть 160 страниц. Для величины страниц определен minimum, очень льготный, на странице должно помещаться около 1400 букв, т. е. она должна составлять ²/₃ страницы Русск. В., на которой помещается 2100 и больше. В каждой типографии minimum этот известен очень хорошо. И так, если Вы велите набрать в этом формате Ваш конец, и, если нужно, спереди прихватите часть того, что уже напечатано, то можете выпустить Вашу книжку без цензуры. Пустите ее по рублю — и пойдет отлично. Если Вам угодно, я приеду в Москву, или тут напечатаю мигом.

Мне только что сию минуту пришла эта мысль, безценный Лев Николаевичь, и я сам ей ужасно обрадовался — вчера получил Ваше письмо и вот до сих пор не мог догадаться, как это сделать. С журналами связываться — гораздо дольше и не стоит мараться [Толстой последовал совету Страхова и выпустил 8-ю часть "Анны Карениной" отдельно, напечатав ее в типографии Риса в Москве, в том же 1877 г. Книга заняла 127 страниц.].

И так все в Вашем распоряжении. Дело меня очень интересует, и я надеюсь, что как бы оно ни кончилось, Вы мне дадите прочесть то, что будет выпущено. Каждая строчка Ваша для меня поучительна, потому что все Ваши строчки проникнуты тем же духом, и я умею видеть эту связь, ту связь, которую часто отвергают с таким задором и легкомыслием.

Вы опять пишете, что у Вас есть важный вопрос. Мне так живо представилось, что среди целого недумающего царства Вы одни думаете, что Ваша одна голова работает; все другие твердят старое или просто спят. В том числе и я; только я имею благоразумие не принимать на себя вида деятельности и не пускаться в красноречие, когда нечего сказать.

Очень хочется поговорить с Вами; может быть с 1-го числа я буду свободен; не лучше ли мне тогда прямо двинуться к вам?

Тут затевается новый журнал и я дал почти клятвенное обещание участвовать.

Вл. Соловьев уехал в Москву, и теперь может быть уже на Кавказе. Мы простились с ним очень хорошо. А знаете-ли Вы начало его сочинения, вышедшее в Журнале Министерства Н. Пр.? ["Философския начала цельного знания" появились в мартовской, апрельской, июньской, октябрьской и ноябрьской книжках "Журнала Министерства Народного Просвещения".] Если нет, то я привезу его к Вам; дело стоит внимания, и я уверен, что Вы будете заинтересованы. Его главных мыслей я впрочем не знаю; он их скрывает от меня, надеясь, разумеется, лучше выразить и отстоять на бумаге.

Всею душою Ваш Н. Страхов.

1877 г., 26 Мая, Спб.