Письмо П. А. Буланже от 29 марта 1898 г.

П. А. Буланже.1898 г. Марта 29. Москва.

29 марта 1898.

Давно не писал вам, милый друг, хотя всё знаю про вас по письмам вашим Русановым и Гуленко. ¹ Вчера у Русановых застал Гуленко, и все вместе прочли ваше письмо. Всё хорошо. И я бы за вас не тревожился, если вы бы были ровнее: линия вашей жизни была бы менее кривой, с подъемами и упадками. Вам над этим надо работать, милый друг, и не огорчаться — как мне помнится, вы огорчались — тому, что не чувствуете подъема духа, а радоваться этому — чувствовать в себе тихое горенье божьего огня, чувствовать теплоту его и не заботиться о том, чтобы видеть внешнее проявление его.

Занимаясь типографским ремеслом, вы делаете то самое, что, как образец совпадения практической с религиозной мудростью, сказано в евангелии. Садись не на передние, а на задние места, чтобы тебя просили не уступить место, а напротив, занять место другого. —

О вас, с практической стороны, я думаю вот что: Как я писал Ч[ерткову], есть одно лицо ² очень хорошо расположенное, но очень, и весьма натурально, по своему положению робкое, к[оторое] желает помочь деньгами изданию за границей обличительного органа, и на это дело, когда я спросил, сколько оно намерено дать? сказало 100 тысяч. Лицо это за границей, теперь в Ницце. Я дал ему письмо Ч[ерткову] с тем, что если оно окончательно решится, то послало бы это письмо [Черткову], открыло бы свое имя и устроило свидание. Если это дело устроится, то вам придется, — если вы согласитесь — променять свое устроиваемое вами, рабочее положение на заведывание и управление этим делом, так как я думаю, все наши друзья естественно укажут именно на вас для этого. А дело это большое и, мне кажется, очень хорошее, если вести его с строгим следованием христианским основам — любви к людям, так, чтобы обличение было не злое, и не отвергающее, не признающее ошибающихся «рака», ³ а такое, при к[отором] указывалась бы возможность сознать свой грех и исправить его. Поразило меня, и очень радостно, недавно письмо администр[ативно] ссыльн[ого] из Верхоленска, 4 кот[орый] пишет о том, что начальник дисципл[инарного] бат[альона] в Ирк[утске] прямо сказал Ольховику и Середе, что мое ходатайство о них спасло их от телесн[ого] наказ[ания] и уменьшило их срок содержания. Пускай 1000 писаний пропадут даром, если одно будет иметь такие последствия, то надо писать не переставая. И такие последствия может иметь такое издание.

Дело духоб[орческое] вступило в новый фазис и требует всего внимания. Об этом деле напишу Ч[ерткову] ⁴. Вы прочтете. Не унывайте, милая Мар[ья] Викт[оровна]. Всё будет хорошо и теперь всё прекрасно. Только давайте не переставая любить друг друга, а, главное, не любящих нас. Когда удается это сделать, бывает удивительно хорошо. А если можно выучиться на велосипеде кататься по канату, то этому можно выучиться и подавно. Напишите мне словечко, чтобы я знал, что вы любите меня, хотя в этом вам нет заслуги, п[отому] ч[то] я люблю вас.

С вами, кажется, живет милый Абрикосов. Поблагодарите его за письмо. Я очень рад, что и его полюбили и он полюбил всех наших друзей.

1. 1. Михаил Федорович Гуленко, служащий Управления Московско-Курской ж. д., знакомый Буланже; один из сотрудников изд. «Посредник».
2. 2. О ком здесь идет речь, неизвестно.
3. 3. Рака — пустой человек (еврейск.).
4. 4. См. письмо к В. Г. Черткову от 29 марта (второе), т. 88.