Письмо С. А. Рачинскому от 27 января 1878 г.

С. А. Рачинскому.1878 г. Января 27. Я. П.

27 янв[аря].

Очень благодарен вам, Сергей Александрович, что вы продолжаете периодически радовать меня вашими письмами и сообщать мне всегда волнующие меня сведения о продолжающемся вашем увлечении вашей школой. Всегда я радуюсь за вас и немножко завидую и чувствую к вам нежность. Рад бы последовать вашему совету, ¹ пока, правда, еще не начал нового; но есть работа, отвлекающая в другую сторону. Впрочем, ваше напоминание подействовало на меня, а вчера пришел в голову план, очень меня обрадовавший и такой, хорошим исполнением которого вы и, главное, Терентьев и Ануфриев 2 остались бы довольны. Но лучше и не говорить, пока еще и не принимался.

Суждение ваше об А. Карениной мне кажется неверно. ² Я горжусь, напротив, архитектурой — своды сведены так, что нельзя и заметить, где замок. И об этом я более всего старался. Связь ³ постройки сделана не на фабуле и не на отношениях (знакомстве) лиц, а на внутренней связи. Поверьте, что это не нежелание принять осуждение — особенно от вас, мнение которого всегда слишком снисходительно; но боюсь, что, пробежав роман, вы не заметили его внутреннего содержания. Я бы не спорил с тем, который бы сказал, que me veut cette sonate, 5 но если вы уже хотите говорить о недостатке связи, то я не могу не сказать — верно вы ее не там ищете, или мы иначе понимаем связь; но то, что я разумею под связью — то самое, что для меня делало это дело значительным, — эта связь там есть — посмотрите — вы найдете. Пожалуйста, не думайте, чтобы я был щекотлив — право, не от этого пишу, а от того, что, получив ваше письмо, всё это подумалось мне и хотелось сказать вам. А первое движение est le bon ⁴.

Может быть, это вызовет ваше письмо еще и мы побеседуем, что для меня истинная радость.

Ваш всей душой Л. Толстой.

Получив ваше письмо, мне хотелось к вам ехать. Тоже было хорошее движение, но не исполнил и скоро не исполню его, потому что всю эту зиму простужаюсь и хвораю. —

1. С. А. Рачинский писал: «Любезный граф Лев Николаевич. Анна Каренина кончена. В Вашем уме, конечно, уже зреет другое, еще более блестящее произведение. Но оно созреет не вдруг. Быть может, в Вашей работе будут перерывы более или менее продолжительные. Можем ли мы надеяться, что Вы воспользуетесь этими перерывами, чтобы подарить нам пятую и шестую и т. д. книгу для чтения. Повторяю Вам, с полным убеждением, подкрепляемым ежедневным опытом, что Ваши книги для чтения — величайшая услуга, до сих пор оказанная русскому школьному делу... Благодаря Вашим книгам, мои старшие ученики уже читают с наслаждением “Капитанскую дочку” и “Дубровского”, некоторые повести и комедии Гоголя. Но мостик еще слишком узок. Нужно его расширить и упрочить. Ради бога, еще несколько рассказов в объеме приблизительно “Кавказского пленника” (его не начитаются). Не бойтесь углублять содержание, захватывать новые сферы жизни, новые понятия. Все, что Вы расскажете, будет понято и оценено» («Письма Толстого и к Толстому», М. 1928, стр. 223—224).
2. В том же письме Рачинский продолжал: «Два слова об Анне Карениной. Это, бесспорно, — лучшее Ваше произведение. Последняя часть произвела впечатление охлаждающее, не потому, чтобы она была слабее других (напротив, она исполнена глубины и тонкости), но по коренному недостатку в построении всего романа. В нем нет архитектуры. В нем развиваются рядом, и развиваются великолепно, две темы, ничем не связанные. Как обрадовался я знакомству Левина с Анною Карениной. — Согласитесь, что это один из лучших эпизодов романа. Тут представлялся случай связать все нити рассказа и обеспечить за ним целостный финал. Но вы не захотели — бог с Вами. Анна Каренина все-таки остается лучшим из современных романов, а Вы первым из современных писателей».
3. Слово: Связь надписано над зачеркнутым: Единство
4. самое лучшее.

Примечания