Письмо С. А. Толстой от 14 июля 1872 г.

1872 г. Июля 14. Хутор на Тананыке.

13-го.

Пишу с хутора. Доехали с Тимротом благополучно. Слухи о 1 порядочном урожае не оправдались. Очень плохо. Я еще не видал полей всех; но по тому, что видел и слышал, думаю, что не вернешь затраченного, тем более, что непременно надо опять посеять столько же. Надо посеять по тому, что после двух лет плохих надо ожидать хорошие, и остановиться теперь было бы глупо. Тимрот ¹ писал о том, что он видел весной, а потом сделалось такое бедствие, какого не запомнят старики; и травы, и хлеба сгорели от жара, земля была черная, и народ стал разбегаться от страха голода. Теперь все не нарадуются на благодать, что есть травы и в хлебе хоть что нибудь. В денежном отношении наши самарския дела вот какие будут: Придется отдать Тимроту от 2000 до 3000 на уборку и пахоту для будущего года и надо надеяться, что он мне пришлет, продавши пшеницу, назад от 2-х до 3-х тысяч и кроме того обзаведет хутор так, что на будущий год можно будет ² приехать, и будет совсем независимое хозяйство.

Нынче несчастный год, но, не смотря на это несчастье, можно сказать, что самарская земля принесет 8. Можно сказать, что 8, потому что, хотя ничего денег не получится, обзаведение хутора стоит уже не менее 2000. Покосов было отдано на 670 р[ублей].

Впрочем, в письме все не объяснить. Расскажу о самом хуторе и доме. Место не на Тананыке, а на месте старого хутора, очень хорошее в хозяйственном отношении и очень веселое. Первое впечатление очень приятное было мне и верно тебе будет; несмотря на то, что пруд еще без воды. —

Дом старенький (это неприятно), серенький; но кажется, что будет совершенно достаточный для нас. В нем нет еще перегородок, a две большия горницы, и я сделал план расположения, который тебе посылаю. Кроме того, уж готова огромная кухня для прикащика и рабочих, и еще построится кухня для нас. Кроме того, погреб, кладовая, амбарчик. Это все из земляного кирпича с земляным полом. — Кроме того, в стороне от хутора огромный амбар. Все это почти готово. —

Есть 5 лошадей и плетушка, и я делаю распоряжение о покупке коров, овец, хомутов, кур и т. д.

Тимрот очень честный человек, но, как кажется, был стеснен деньгами (он строил дом в городе), и счеты у него по моему хозяйству смешаны с своими; он сам мне это говорил.

И что вывод счетов теперь тот, что немного моих денег за ним. Он честный человек наверное; но очень мне противный, равно и его вся семья, и его участие в моем деле, хотя и очень полезное, мне очень противны. Купчая ³ и исполнительный лист давно готовы, но не введен во владенье, потому что 450 р. поземельных не заплачены. — О себе. Мы приехали в середу к Тимроту вечером. ⁴ Я ночевал у него и уехал вчера, с ним к себе, ⁵ и первую ночь выспался. Посылал к Башкирцам за кумысом, и потому с кумысом матерьяльная жизнь обезпечена. Нынче приехал ко мне из Гавриловки, ⁶ которая за 6 верст видна из хутора, мой друг, мужик Василий Никитыч, ⁷ и привез кур, молока, яиц. Дождь идет ливнем, и я пережидаю, чтобы ехать к Тимроту. Он нынче уезжает в Самару, и я с ним переговорю обо всем и отправлю письмо. Главное дело то, что хлеб, что есть, поспеет не скоро, да и не веселит, и потому я только осмотрю поля, выберу места для посева, съезжу на один продающийся участок, осмотреть его. Если будут деньги, чтоб купить и вернусь гораздо раньше, чем я думал. В следующем письме, ⁸ я напишу тебе определенно, когда именно вернусь, а теперь еще не могу, потому что это я решил нынче, и не видал еще ни полей, ни с Тимротом не переговорил.

Про свое телесное состояние могу сказать, что ничто не болит, и дорогу перенес отлично; про душевное — разумеется, неловко, неполно, и точно я сплю. Не позволяю себе думать. Здесь на хуторе живет прикащик, молодой холостой малый и солдат. Кругом везде народ на покосах и на пахоте. Тимофей очень мне полезен и мил. —

С Петей бы я остался здесь 4 недели, потому что утешался бы мыслью, что ему в пользу; и точно; что здесь за воздух — это нельзя понять, не испытавши; — но одному — не то что скучно, а совестно вырыват из своей счастливой и полезной жизни время на пустяки. А работать без тебя — без того, чтоб знать, что ты тут, я, кажется, не могу. Скажи Степе, ⁹ какая жалость, — Вас[илия] Ник[итыча] милая девочка, внучка Саша, умерла корью.

Прощай, душенька, напишу тебе через три дня.

А когда буду ехать, телеграфирую. —

Детей целуй и всех наших.

1. 1. Зачеркнуто: ошиб
2. 2. Зачеркнуто: совсем
3. 3. Купчая на землю, приобретенную Толстым, утверждена самарским Старшим нотариусом 9 сентября 1871 г.
4. 4. Толстой с парохода приехал к Тимроту на дачу под Самарой. Оттуда они вдвоем отправились в имение Тимрота, находившееся вблизи хутора Толстого. Приехав вечером 12 июля, Толстой первую ночь переночевал в имении Тимрота, после чего он направился на свой хутор.
5. 5. Зачеркнуто: нынче
6. 6. Гавриловка — казачье село при речке Съезжей (приток Самары) в 70 верстах от Бузулука. В Гавриловне, по сведениям 1859 г., было 203 двора и 1700 жителей.
7. 7. «Крестьянин села Гавриловки, очень дружелюбно относившийся ко Л. Н. Говорил про чай, что он в чаю средствие (любимое его слово) нашел» (н. п. С. А.) См. о нем у Ильи Толстого «Мои воспоминания». М. 1914, стр. 59.
8. 8. Такого письма в архиве не имеется.
9. 9. С. А. Берсу, ездившему с Толстым на кумыс летом 1871 г.