Письмо С. А. Толстой от 18 июня 1878 г.

1878 г. Июня 18. Хутор на Моче.

Посылаю два хорошия письма мальчиков. Они писали их весело и с охотой. От усталости были они и неприятны, но теперь спокойны, веселы и милы. Начну с начала, с того времени, как я написал последнее письмо, с парохода, подъезжая к Самаре. Вышли в 8-м часу на берег, наняли извощиков и поехали покупать провизию. Все сделали и не торопясь попали на машину. Она отходит в 50 минут 10-го.

Сели в 3-й клас. Просторно и хорошо доехали в 2 часа на станцию Богатово. И тут же нас встретил Лутай ¹ и карета. Карета очень постарела, но всетаки крепка и удобна. Выехали в 3. Чередовались на лучшем месте, на козлах, и доехали легко в 9-м часу, совсем светло, в Землянки. ² Если бы была лунная ночь, можно бы было доехать до хутора раньше 12-ти. Но, не зная, как устроено, и потому что темно, решил ночевать у гостеприимного Трускова. Ночевали все рядом, в амбаре, и Mr. Nief и Леля страдали от блох, но Леля во сне чесался и меня брыкал. Утром приехали; я зашел прямо к Мухамедше, ³ который и здесь поместился на отлете. Его хотят женить, и он советовался об этом вчера со мною. Потом пошел в дом и, распределяя комнаты, нашел, что будут даже лишния. Хотя, если ты решишься ехать по телеграмме, которую я нынче посылаю, ты и не застанешь письма, посылаю тебе всетаки план и описание.

Вот план дома ⁴ и мой план, как поместиться. Я много обдумывал, и это самое лучшее. И так я устрою, если получу твою телеграмму, что ты едешь. Довольно чисто и более тепло; пол светится только кое где, и то я велю заделать, и есть печи даже. Одна в конторе, одна в доме. Лозинки есть около самого дома и жалкие кустики крыжовнику, и вода перед домом, одно нехорошо, что тут тоже на хуторе навоз и мух бездна; не дают ни обедать, ни чай пить, ни заниматься, кроме как по вечерам. ⁵

Я пью кумыс, не скажу, чтобы с особенной охотой, но по привычке; и особенного желания прожить здесь лето не имею. Mr. Nief приуныл, ему видимо не нравится. Хорошо то, что лошадей много, и линейку сделал Бибиков ⁶ прекрасную: 9 человек легко сядут, и низко, и безопасно. И если ты приедешь, то каждый день после обеда, я мечтаю, что мы будем делать экскурсии, кто верхом, кто в линейке.

Бибиков ведет дело прекрасно. Денег на уборку ему не нужно будет. Есть бахчи. Лошади очень хороши. Пшеница у нас очень хороша. Гораздо лучше, чем я ожидал. Я ничего не делаю, ничего почти не думаю и чувствую, что нахожусь в переходном положении. О тебе беспокоюсь и думаю, как только остаюсь один. Только бы Бог дал, все было бы благополучно, во время нашей разлуки, а то я люблю это чувство особенной, самой высокой, духовной любви к тебе, кот[орую] я испытываю сильнее в разлуке с тобою. Теперь главный вопрос: ехать ли тебе или нет? По моему, нет, и вот почему. Я знаю, что главное для тебя это я. Я скорее желаю вернуться, чем оставаться. В пользу для меня кумыса я не верю. А так как здесь засуха и слышны поносы, то не повредило бы тебе и Андрею. В отношении же больших удобств, то это все очень немного лучше прежнего. — Но не забывай одного: что, чтобы ты не решила, оставаться или ехать, и чтобы ни случилось независящего от нас, я никогда, ни даже в мыслях, ни себя, ни тебя упрекать не буду. Во всем будет воля Божья, кроме наших дурных или хороших поступков. Ты не сердись, как ты иногда досадуешь при моем упоминании о Боге. ⁷ Я не могу этого не сказать, потому что это самая основа моей мысли. Обнимаю тебя и целую милая моя.

Целуй детей и всех наших.

Если ты приедешь, я выеду встречать тебя в Землянки.

Самое главное забыл. Если ты не приедешь, то мы выедем 1 Іюля.

1. 1. «Башкирец, лихой кучер» (н. п. С. А.).
2. 2. Село в 57 верстах от Бузулука и в 15 верстах от имения Толстых.
3. 3. Мухамет (Романыч) Рахметуллин, башкирин деревни Муратшиной Имелеевской волости. Свыше восьми лет приготовлял кумыс вблизи хутора Толстого. «Мухамедша — старый знакомый башкирец, приехавший с семьей, кибиткой и кумысом и лошадьми на наш хутор по нашему приглашению» (п. С. А). См. также о нем Илья Толстой, «Мои воспоминания». М. 1914, стр. 53.
4. 4. Вновь купленного хутора Бистрома.
5. 5. В том же письме Лев Львович писал матери: «тут очень хорошо, только очень больше чем всегда мух и нельзя обедать от них».
6. 6. Алексей Алексеевич Бибиков (1837—1914), сын сенатора. Помещик Чернского уезда Тульской губернии. Окончил физико-математический факультет. В 1866 г. привлекался по делу Каракозова; после тюремного заключения был в ссылке, после чего в 1871 г. жил в своем имении Тульской губернии под надзором полиции. Поклонник Писарева. В 1870-х гг. отдал свою землю крестьянам, оставив себе несколько десятин, женился на крестьянке. С 1878 г. по 1884 г. был управляющим Самарского имения Толстого, после чего поселился невдалеке от хутора на арендованной казенной земле. В 1883 г. против него было вновь возбуждено дело, и он подвергся ряду обысков. См. о нем: Пругавин, «О Льве Толстом и Толстовцах» М. 1911; Дунин, «Граф Л. Н. Толстой и Толстовцы в Самарской губернии» («Русская мысль» 1912, № 11); Е. Лазарев, «Моя жизнь», Прага 1935, стр. 142—143.
7. 7. «Досадовала я за упоминание о боге, потому что этим отстранялась всякая житейская забота» (п. С. А.).