Письмо С. А. Толстой от 19 марта 1867 г.

1867 г. Марта 19. Москва.

Ну вот, моя голубушка, пишу с чувством настолько радостным, сколько это возможно в день похорон. ¹ Я очень жалел, что сделал с тобой уговор телеграфировать только в случае дурного. Мне хотелось телеграфировать тебе, что все гораздо лучше, чем я ожидал. Вопервых, здоровье Тани действительно поправилось за то время, что я ее не видал, так что она теперь после этих 3-х дней горя все-таки никак не хуже, коли не лучше на вид того, как я оставил ее. Горе все они переносят хорошо. Таня мало плачет, молчит много, говорит только про Долли, но спит, ест и кротка и добра. Не хорошо только, что она покашливает, но и то скорее нервическим, чем чахоточным кашлем. Расскажу все сначала. Приехали мы — я по крайней мере — очень усталый (дорога ужасная) в 12 часов. Дома были одна мама и Лиза, остальные на похоронах. Мама рассказала мне, что Долли умерла скоропостижно, нервным ударом, как предполагают. ² На счастье Тани, ея не было у Дьяковыхъ въ этотъ день, она была у Перфильевыхъ ³ и очень весела весь этот вечер. Дьякова же ходила, одетая, сидела за столом, выпила бульону, вдруг схватилась за голову, покраснела, встала, Дмитрий под руки провел ее в свой кабинет, и там она у него на руках стала умирать, хрипеть и через 20 минут умерла. ⁴ Маша ⁵ и Софеш ⁶ были тут. Маша выросла, сформировалась, похожа на большую и ужасно жалка. Переодевшись, я поехал в дом Лизаветы Алексевны Дьяковой, ⁷ куда они должны были приехать и переехать после похорон, и, можешь себе представить странную случайность — я подъезжаю к дому в одно и тоже время, как идет из церкви похоронный поезд мимо дома, и Дмитрий выезжает из ворот дома, присоединяясь к поезду и кричит мне: Машу и Таню оставил тут дома. ⁸ Я заехал к ним, расцеловался и поплакал с этими милыми и жалкими девочками и поехал догонять похороны на Пятницкое кладбище, ⁹ где и снес ее до могилы. Дмитрий в оживлении и волнении озабоченности. Потом вернулись в дом Дьяковой. Сухотины и попы ели, а мы — Маша, Таня, Софеш, Дмитрий посидели в маленькой отдельной комнатке. Жалко очень было смотреть на отца с дочерью, как они целовались и плакали. А[ндрей] Е[встафьевич] говорит, что они как тетеревяты, у к[оторых] убьют матку, сойдутся вместе и пищат. Оттуда я увез Таню домой и хотел ехать вечером к Дмитрию, но заснул, а он сам к нам приехал с Софеш и Машей. Маша очень трогательна и особенно тем мне очень дорога, что тебя ужасно любит и желает видеть. Очень, очень любит. Планы их, как мы и предполагали, состояли сначала в том, чтобы ехать заграницу, но потом раздумали и решили пожить недели три в Москве, а потом уехать к нам и в Чермошню. Я буду уговаривать их пожить у нас подольше. Старуха Дьякова поедет с ними в Чермошню. Софеш тоже очень жалка и мила, ее все и Дмитрий очень любят и ценят, и она останется у них. Долли, говорят, ужасно испортилась с другого дня, и Таня и Дьяков всетаки видели, а в этом положении и на Таню, я чувствую, равное впечатление произвели и горе, и ужас смерти. Когда она приехала с Лизой от Перфильевых в день смерти, А[ндрей] Е[встафьевич] уже получил письмо Сухотина, что Долли умерла. Они ничего не сказали ей вечером, а на другой день Петя ¹⁰ взялся приготовить ее и понемножку, очень искусно, сказал ей. Она стала рыдать, хвататься за голову, не верила и на извощике ¹¹ поскакала с Петей к Дьяковым, там искала ее везде, и наконец ей показали. Они там все жили. На одной половине стояла покойница, на другой — они жили. —

Тургенев здесь, ужасно лебезит перед Берсами ¹² и завтра назвался к ним обедать. Я еду к Дьякову. Каково событие с Лизаветой Андревной? ¹³ — Здоровье мое хорошо, и я теперь вечером, после окончания всего испытываю приятное чувство, что все прошло лучше, чем я ожидал. Главное, Тани гораздо лучше, чем я ждал. Потом приятно, что Дьяков и Маша рады мне и на меня и особенно на тебя смотрят, как на лучших своих друзей. Я очень рад, что тебя так любят, не я один — тебя знаю. Прощай, моя душечка, целую тебя, детей и тетиньку.

Ежели тебя может интересовать вопрос, не в Москве ли Шибзик, ¹⁴ и не встречусь ли я с ним у Дьякова, то знай, что хотя он и в Москве, я наверное сделаю так, чтобы не видать его или не видать более, как здравствуйте и прощайте. Прощай, милый, голубушка.

12 часов ночи.

1. 1. Похороны Д. А. Дьяковой и ее смерть (17 марта 1867 г.) описаны Т. А. Кузминской в ее Воспоминаниях (III, стр. 127—130).
2. 2. А. Е. Берс в своем письме к С. А. Толстой от 18 марта 1867 г. писал: «По моему мнению, она умерла от разрыва кровеносного сосуда в груди, а может быть и от разрыва самого сердца».
3. 3. Степан Васильевич и Анастасия Сергеевна Перфильевы.
4. 4. В письме к С. А. Толстой А. Е. Берс так описал кончину Дьяковой: «в пятницу в 5 часов села она обедать, и поевши суп, она почувствовала дурноту. Дмитрий Алексеевич отнес ее на диван, где она и впала в совершенное беспамятство и хрипение. Это продолжалось около двух часов, и в это время ставили ей пиявки к носу. Переход в смерть был едва заметен. Утром послали вам телеграмму».
5. 5. Марья Дмитриевна Дьякова, дочь Д. А. Дьякова.
6. 6. Софья Робертовна Войткевич, гувернантка Дьяковых, впоследствии вторая жена Д. А. Дьякова.
7. 7. Елизавета Алексеевна Дьякова, дочь Алексея Матвеевича Окулова (1806—1886). С 1836 г. третья жена Алексея Николаевича Дьякова, мачеха Дм. Ал. Дьякова. Была знакома с Пушкиным.
8. 8. Эта встреча неверно описана Т. А. Кузминской в Воспоминаниях: «Когда на улицах двигалась печальная процессия, и мы, близкие, шли за гробом, я увидела, как кто-то догонял наше шествие и, поровнявшись с нами, соскочил на ходу с саней. Это был Лев Николаевич. Он ехал прямо с вокзала к Дьяковым и, узнав, где мы должны были итти, догнал нас. Я как сейчас, всё вижу и помню это» (III, стр. 129).
9. 9. За Крестовской заставой по дороге в Останкино.
10. 10. Петр Андреевич Берс.
11. 11. Зачеркнуто: с Петей
12. 12. Связь Тургенева с Берсами была старинная. В качестве домашнего врача А. Е. Берс ездил с родителями Тургенева за границу, когда Ивану Сергеевичу было четыре года. У В. П. Тургеневой была незаконная дочь от А. Е. Берса (Варвара Николаевна Богданович-Лутовинова, по мужу Житова). О близости А. Е. Берса с В. П. Тургеневой писал Ф. И. Б-в («Из воспоминаний о селе Спасском-Лутовинове» — «Русский вестник» 1885, 1, стр. 356 и 371): «По смерти мужа к Варваре Петровне наиболее близкими людьми были Dr. Б ***, образованный и очень красивый молодой человек..... Он присутствовал при смерти В. П-ны.... Мать ради дружбы к г. Б... готова была лишить сыновей наследства». Т. А. Кузминская писала: «Семья наша сохранила навсегда отношения с И. С. Тургеневым» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», І, стр. 12). Самое знакомство А. Е. Берса с его будущей женой состоялось в связи с тем, что он был в Туле проездом к Тургеневым в Орловское имение. В 1867 г. Толстой был в ссоре с Тургеневым, и они не видались; ссора эта продолжалась с 1861 г. по 1878 г., когда по инициативе Толстого дружеские отношения между обоими писателями восстановились. О ссоре Толстого с Тургеневым см. Фет, «Мои воспоминания», ч. I, стр. 370—371; «Дневники С. А. Толстой 1860— 1891». М. 1928, стр. 45—46. О взаимоотношениях Толстого и Тургенева см. Скворцов, «Тургенев и Толстой» («Журнал Министерства народного просвещения», 1917, XI—XII), Португалов, «Новое о прошлом. Л. Н. Толстой об И. С. Тургеневе» («Современник» 1913, III), С. Л. Толстой, «Тургенев в Ясной поляне» («Голос минувшего» 1918, № 1—4), Т. Л. Сухотина-Толстая, «И. С. Тургенев» («Друзья и гости Ясной поляны». М. 1923). Переписка Тургенева с Толстым опубликована в книге «Толстой и Тургенев. Переписка», ред. А. Е. Грузинского и М. А. Цявловского, изд. Сабашниковых. М. 1928, а также в тт. 60, 61 настоящего издания.
13. 13. Вероятно слова эти относились к предстоявшему браку Елизаветы Андреевны Берс с Гавриилом Емельяновичем Павленковым (ум. в 1892 г.). Их свадьба состоялась 7 января 1868 г.
14. 14. Кто такое Шибзик, установить не удалось.