Письмо С. А. Толстой от 2 июня 1883 г.

1883 г. Июня 2. Самарский хутор.

2 июня, четверг.

Последнее письмо я писал тебе в тот день и даже час, когда приехал Сережа. Они доехали до Коломны. ¹ Очень довольны своим путешествием и в лодке, и на пароходе. Я был ужасно рад приезду Сережи, но, как всегда, он тотчас стал со мною строг, и его присутствие даст мне спокойствие, но не даст радости. В последнем письме я писал тебе, что мне нездоровилось; теперь все поправилось. Пью кумыс с усердием; но нет той беззаботности, которая нужна. Все хозяйственные хлопоты. С утра до вечера осаждают мужики, и я стараюсь сладить их. Всем хочется снять землю. И если бы выжимать все, что можно, то можно бы сдать участок очень дорого. И теперь, надеюсь, что ты будешь довольна. Не пишу подробно потому, что еще не все кончено, но во всяком случае получится больше, чем ты ожидала. — Представь себе мое отчаяние. Бибиков ездил в Самару, я дал ему письмо, и так был уверен в том, что он знает, что письма мы получаем в Самаре, что ничего не сказал ему. И он был на почте и не спросил мне письма. И я до сих пор ничего про тебя не знаю. А меня особенно мучает это — этот раз. Я так вдруг скоро уехал. Как будто что-то не договорено, и как будто что-то холодно мы простились. Думаю о тебе беспрестанно.

Живется здесь хорошо и спокойно, коли бы не беспокойство о тебе. Одуряюсь понемногу кумысом и освежаюсь. Все свои планы работ помню, так же люблю, но как будто сплю. — С Бибиковым мы объяснились, оба поплакали и поцеловались. С Вас[илием] Иван[овичем] тоже попрежнему, но я ждал бòльшего от их жизни. — Лошадей теперь я думаю голов 40 с жеребятами — лучших, т. е. самых интересных по породе — привести к нам и разместить часть в Ясной, часть в Никольском. Из этого можно видеть, что я окумысился.

Здесь все дожди с тех пор, как я приехал. Нынче ездил с Вас[илием] Иван[овичем] в Патровку ² и Гавриловну ³ по делу сдачи земли и долго беседовал с Молоканами, разумеется, о христианском законе. Пускай доносят. ⁴ Я избегаю сношений с ними, но, сойдясь, не могу не говорить того, что думаю. — Петр Андреевич, который мне сначала понравился, теперь оказывается знакомым мне типом управляющих плачущихся, и я рад, что прекращаю хозяйство. Держусь твоего правила: не писать I hope..., ⁵ а хочется. Хочется знать все, что происходит у вас, в вашей сложной и бурной, в сравнении с нашей, жизни. Сижу и пишу в своей комнате, и слышу: в большой комнате Сережа, Иван Мих[айлович] ⁶ и Петр Андр[еевич] с женой ужинают и тихо разговаривают. Я огорчал жену Петра Андр[ееви]ча тем, что не ел приготовленные ею обеды; теперь Сережа и Иван Мих[айлович] едят. Я питаюсь кумысом и чаем. Вчера приехал к Мухамедше еще кумысник, студент Казанского университета, ⁷ с сестрой. ⁸ — Письмо это я посылаю с нарочным, главное, чтобы получить твое письмо. Ты можешь видеть степень моего беспокойства по этому. Обнимаю тебя, душенька, целую всех.

1. 1. Коломна — уездный город Московской губернии, стоит при впадении Москвы реки в Оку.
2. 2. Село в 10 верстах от хутора Толстого.
3. 3. Село Бузулукского уезда Самарской губернии.
4. 4. Донос этот, рапортом от 13 июля представленный самарскому губернатору, был составлен уездным исправником Бехтеевым («Русская мысль» 1912. XI, стр. 160—161).
5. 5. Я надеюсь...,
6. 6. Иван Михайлович Ивакин, учитель.
7. 7. Василий Алексеевич Шкляев, медик, студент пятого курса.
8. 8. Мария Алексеевна Шкляева.