Письмо С. А. Толстой от 20 июня 1867 г.

1867 г. Июня 20. Москва.

Почта прелесть — суботнее твое письмо ¹ получил в понедельник, воскресное ² сейчас, во вторник, приехав из парка. Сижу один в комнате во всем верху; читал сейчас твое письмо, и не могу тебе описать всю нежность, — до слез нежность, кот[орую] к тебе чувствую, и нетолько теперь, но всякую минуту дня. Душенька моя, голубчик, самая лучшая на свете. Ради Бога, не переставай писать мне каждый день до субботы. Я не вижу возможности приехать раньше Воскресенья, а письма получаются на другой день. — Что Таничкин кашель? ³ Надень фланель и покутай, — время скверное — летние холода. — То, что ты пишешь о Тане и Кузьм[инском] ⁴ меня еще не так пугает, это размолвка, кот[орая] не исключает любовь. Больше всего я в них боюсь чувственности и не люблю, а я подмечал ее. Ну, да не нам судить — Бог, как говорит Л[юбовь] А[лександровна] и будет Бог, ежели они женятся, a нет, то все и мы будем сами перед собой виноваты. Знаешь, меня мучает мысль, что мы Дьякову, ⁵ такому отличному нашему и ея другу, не сообщили всего. Мнѣ кажется, это надо было сдѣлать. Какъ ты и они думаютъ?

Благодарствуй за твои все распоряжения и с пчелами, ⁶ и с коровами, ⁷ — это прекрасно. Нынче я в Петровск[ом] Разумовском купил телку по 3-му году за 50 р[ублей]. Тотчас по получении этого письма, вышли в Москву мужика (по лучше, — Василья, ⁸ я думаю) и женщину (не поедет ли нянина дочь), ⁹ чтобы привести ее. Ежели не поедет, то послать хоть другую дворовую женщину, нанять или Иван шорник ¹⁰ не поедет ли? Телка прелестная и никогда не водилась. Страшно, чтобы не заморили ее, и потому одному мужику или двум мужикам нельзя поручить. —

Это трудно решить, и ты меня прости, что я тебе задаю такую задачу; но как нибудь, общим советом, устроить.

Теперь о похождениях моего дня. ¹¹ Вчера свечера еще была присылка от Захарьина, в которой он велел сказать, что он к моим услугам от 2-х до 4-х и приедет ко мне, если я хочу, или чтобы я приехал. — Я решил последнее, но прежде, чем ехать к нему, я поехал в типографию Каткова и нашел там, что возможно даже с пересылкой коректур напечатать к 1-му Декабря, и что новое издание без картин будет стоить около 4 т[ысяч] но смету еще не сделал и отложил до завтра. Завтра же готов будет ответ у Бартенева, так что завтра я наверно решу и напишу контракта с тем или другим, — с тем, где дешевле. Барт[енев] обещается бесплатно держать коректуры, даже если я буду печатать не у него. Из типографии поехал к Самарину и проговорил с ним часа три, и еще более полюбил его, и уверен в том же с его стороны. Оттуда к Захарьину, и, как на беду или на счастье, по дороге к нему почувствовал начинающуюся головную боль. Захарьин до смешного был внимателен и педантичен; рассматривая меня, заставлял и ходить с закрытыми глазами, и лежать, и дышать как то, и ощупал, и остукал со всех сторон. Он сказал мне: у вас 1) расстройство сильное нервов, 2) желчные камни в желчном пузыре, — обе эти болезни не опасные и легко излечимые; но, кроме того, у вас может быть 3-е хотя я и не предполагаю, но не могу решить, не исследовав мочи, это — сахарное мочеизнурение. Завтра мне пришлите мочу, и я скажу вам в четверг, что и как вам лечиться. — А[ндрей] Е[встафьевич] апробовал все, что сказал Захарьин, и интересуется знать, что он предпишет. Я лечиться лекарствами не буду, и сказал ему, что первое условие моего лечения это жить в деревне, но образу жизни, к[оторый] он предпишет, или водам последую. — От Захар[ьина] поехал с сильнейшей мигренью в парк, там, помучившись часа 3, заснул, и потом поехал с Лизой кататься в Разумовское, там купил телку, и оттуда, возвращаясь назад, заехали в освещенный сад Сакса ¹² и, обойдя этот сад со свойственной этим увеселительным местам скукой, вышли оттуда через 5 минут. Ты спрашиваешь, отчего я не вернусь раньше воскресенья? ¹³ Завтра, ежели я кончу с Катков[ым], четверг и пятницу я просижу в парке, поправляя первую часть, к[оторую] я обещал оставить им. Кроме того, я желаю, и мне нужно, прочесть несколько глав исторических Погодину, ¹⁴ Соболевскому, ¹⁵ Самарину, Щебальскому. ¹⁶ Завтра я поеду собирать этих господ. Еще нужно разменять или заложить билеты на 1000 р[ублей]. Впрочем, я нарочно пугаю тебя. Мне самому жить хочется, а без тебя мне не то что грустно, страшно, хотя и это бывает, но главное — я мертвый, не живой человек. И слишком уж тебя люблю в твоем отсутствии. Так, что глупо. Прощай, милая, голубчик.

Непереписанное продолжение Романа осталось дома или нет? ¹⁷

1. 1. Первое посланное С. А. Толстой письмо от 17 июня.
2. 2. Письмо от 18 июня, которое С. А. Толстая предполагала послать с А. М. Кузминским.
3. 3. С. А. Толстая писала в письме от 18 июня: «Ничего я тебе о детях не написала, а они такие нынче были милые. Напал на них азарт, и они плясали, прыгали, юродствовали, и потешали всё общество до обеда. Особенно Таня умеет быть мила и смешна. Одно неприятно, что они немного покашливают, но это оттого, что завернул вдруг холод» (не опубликовано).
4. 4. С. А. Толстая писала 18 июня: «Мы сейчас играли в бары, и было бы очень весело, если бы опять не Таня с Кузминским. Дела их всё хуже и хуже. Таня, бедная, даже плакала нынче очень горько, руки холодные, похоже на лихорадку, и вырвалось, таки, у ней, что Саша с ней груб, ничего тонкого понять не может, обращается с ней очень дурно; а по моему он ее не любит, и вообще любить не способен, и я на него зла, и он мне неприятен, и даже желаю от всей души, чтобы у них дело разошлось, хотя я знаю, что это просто убьет Таню. Но если он и женится на ней, из страха остаться подлецом, то тут счастия не будет, я в этом твердо уверена, и так грустно, тяжело и жалко Таню. А дело всё в том же, в чем вечно оно будет и что я вчера писала, — в любви..... Бары сначала шли весело, а потом Кузминский надулся, будто бы устал. Таня уже была сама не своя, убежала домой, ну уж и все скоро разошлись. Теперь Таня с Кузминским дуются друг на друга: Таня убитая, а Кузминский недовольный..... Таня уныло поигрывает Шумана мелодию, которую играла Долли Дьякова , и со мной даже неестественно разговаривает, так ей, бедной, не хорошо и не весело. И невеста — опомниться не могу! Одному я радуюсь, что Саша тоже не весел, и может быть, у них еще уладится, и они помирятся, хотя, в сущности, и не ссорились».
5. 5. В своих воспоминаниях Т. А. Кузминская воспроизводит разговор с Толстым, бывший между ними после отъезда Дьякова из Ясной поляны в июне 1867 г.: — «Таня, Дьяков говорил со мной о тебе... — Что же он говорил? — спросила я. — Разумеется всё хорошее. Говорил, как Долли любила тебя, как он знает тебя, и какая ты; говорил про самое тяжелое одиночество и просил меня написать, как ты смотришь на него? Конечно, ему неловко делать предложенье после трех месяцев потери жены. Отвечаешь ли ты ему тем же? Он советовался со мною, и я сказал ему: «торопись и переговори с ней. Мне кажется, что она возвращается к своей первой любви. Он просил, чтобы я написал ему, а говорить, недоговаривая настоящего, он не решается». Я молчала и не знала, что ответить. Мне было от всей души жаль Дмитрия Алексеевича. Жаль до боли, и я вспоминала предсмертные слова Долли — «Если бы я могла быть ему лучшим другом, не женой...» (III. стр. 138—139).
6. 6. См. второе примечание к письму № 64.
7. 7. Никаких распоряжений о коровах письма С. А. Толстой не содержат. Она пишет лишь о лошадях, — что вышла им дать хлеба (письмо от 17 июня) и о покупке лошади «Черномора» за 40 рублей (от 18 июня).
8. 8. Василий Ермилов Зябрев (1826—1880), «честный и трезвый яснополянский крестьянин» (н. п. С. А).
9. 9. Дочь Марьи Афанасьевны Арбузовой, сестра Сергея Петровича Арбузова, Матрена Петровна Арбузова.
10. 10. «Живший в Ясной поляне дворовый. Тихий, честный, женатый на Варваре, дочери Николая, дядьки мальчиков Толстых» (н. п. С. А.).
11. 11. С. А. Толстая писала в письме от 18 июня: «Воображаю, как вы с Александром Николаевичем Бибиковым собираетесь вечером в Кремле и рассказываете друг другу похождения дня».
12. 12. М. Сакс держал оркестр. Его сад, впоследствии Тейсера, находился в Петровском парке. В объявлениях за 1867 г. значится, что концерты в б. саду Сакса происходят «во вновь устраиваемой ротонде».
13. 13. В письме от 17 июня С. А. Толстая писала: «Лева, я тебя жду в субботу au plus tard самое позднее ».
14. 14. Михаил Петрович Погодин (1800—1875), историк и журналист. Знакомство Толстого с Погодиным состоялось в начале 1860-х гг. в связи с историческими работами Толстого. Сохранилось пять писем Толстого к Погодину за период с 1862 г. но 1872 г. В письме от октября 1864 г. Толстой благодарит Погодина за присылку книг и просит: «впредь не забывать меня, коли вам попадется под руку по этой части». Новейший исследователь творческой истории «Войны и мира» Б. М. Эйхенбаум пишет: «Исторические книги, рукописные материалы и беседы с Погодиным и Бартеневым должны были повлиять на Толстого и заставить его изменить первоначальный план, а отчасти и жанр романа» (Эйхенбаум «Лев Толстой» кн. 2. 1931, стр. 249—250).
15. 15. Сергей Александрович Соболевский (1803—1870), библиограф, в молодости служил в Московском архиве иностранных дел; друг Пушкина.
16. 16. Петр Карлович Щебальский (1810—1880), историк и публицист. С. С. Урусов писал Толстому от 12 декабря 1868 г. о Щебальском: «Этот новый тип нынешних историков прехладнокровно начал излагать свои (то есть, общие) мнения об истории по поводу вашего сочинения и ваших отзывов». Щебальский написал: «Война и мир соч. графа Л. Н. Толстого. М. 1868 I, II и III» («Русский вестник» 1868, LXXIII, № 1, стр. 300—320).
17. 17. В своей автобиографии С. А. Толстая писала: «Перед отъездом из Ясной поляны он всегда оставлял мне работу переписыванья» («Начала» 1921, № 1, стр. 145).