Письмо С. А. Толстой от 4 мая 1886 г.

1886 г. Мая 4. Я. П.

Пишу утром с тем, чтобы не торопиться вечером. Гостей своих ¹ вчера спровадил и остался с большим удовольствием один. Целый день шел дождь. Я походил по лесу, — сморчков не нашел, но набрал фиалок. Дома было много приходивших мужиков. Всегда была бедность, но все эти года она шла, усиливаясь, и нынешний год она дошла до ужасающего и волей неволей тревожащей богатых людей. Невозможно есть спокойно даже кашу и калач с чаем, когда знаешь, что тут рядом знакомые мне люди — дети (как дети Чиликина ² в Телятинках, кормилица Матрена Тани ³) — ложатся спать без хлеба, к[оторого] они просят и к[оторого] нет. И таких много. Не говоря уже об овсе на семена, отсутствие к[оторых] мучает этих людей за будущее, т. е. ясно показывает им, что и в будущем, если поле не посеется и отдастся другому, то ждать нечего, кроме продажи последнего и сумы. Закрывать глаза можно, как можно закрывать глаза тому, кто катится в пропасть, но положение от этого не переменяется. Прежде жаловались на бедность, но изредка, некоторые; а теперь это общий один стон. На дороге, в кабаке, в церкви, по домам, все говорят об одном: о нужде. Ты спросишь: что делать, как помочь? Помочь семенами, хлебом тем, к[то] просят, можно, но это ни помощь, это капля в море, и кроме того сама по себе эта помощь себя отрицает. Дал одному, 3-м почему не 20-и, 1000, милиону. Очевидно нельзя дать, отдав и все. Что же делать? Чем помочь? ⁴ Только одним: доброй жизнью. Все зло не от того, что богатые забрали у бедных. Это маленькая часть причины. Причина та, что люди и богатые, и средние, и бедные живут по зверски, — каждый для себя, каждый наступая на другого. От этого горе и бедность. Спасенье от этого только в том, чтобы вносить в жизнь свою и пот[ому] других людей другое — уважение ко всем людям, любовь к ним, заботу о других и наибольше возможное отречение от себя, от своих эгоистических радостей. — Я не тебе внушаю или проповедую, я только пишу то, что думаю — вслух с тобой думаю.

Я знаю, — и ты знаешь, — всякий знает, — что зло человеческое уничтожится людьми, что в этом одном задача людей, смысл жизни. — Люди будут работать и работают для этого, почему же мы не будем для этого самого работать.

Расписался бы я с тобой об этом, да почему то мне кажется, что ты, читая это, скажешь какое нибудь жестокое слово, и рука нейдет писать дальше. — Погода нынче прелестная, жаркая. Нынче хочу на ночь истопить дом. А завтра в самое солнце открыть. Уж и нынче вверху воздух ходит теплый, и сырости не очень слышно. Я помню, ты перед отъездом говорила что-то о ключе от ключей. Дала ты мне его или нет? Если не дала, то пришли, если же да, то напиши. ⁵ Его нет, а я закажу ключ новый. Дом вымыт, и если постоит так, то дня через 4 можно переезжать. Только как у вас дела. Что кашель малышей? Приехал ли Количка? 6 — Прощай, милая. Видел тебя нынче во сне, что ты меня обижаешь. Эта значит обратное. Да будет так. Целую тебя и детей. Как хорошо, что Илья с Левой с тобой сидят. ⁶ Так и надо. Больше в кучке. Маша перестала ли плакать? Перестала ли Таня нанимать за 5 р[ублей] лошадь на час? 5 р[ублей] хлеб на месяц детям вместо корок. Боюсь, что в Москве это непонятно. И жду, жду поскорее вас всех сюда. Благодарствуй за яблоки и апельсины (лишние). Вообще ты очень мною озабочена. А я здоров совершенно. Чего ни хвачусь, все есть. Все ты положила.

Получил твое письмо. На девиц ты напрасно так напала. ⁷ Онѣ запутанныя, но очень добрыя и чистыя. Объ Орловѣ ⁸ я нынешний год тоже слышал. Это очень жалко.

На конверте: Москва. Долгохамовнический переулок. 15. Графине Софье Андревне Толстой.

1. A. K. Дитерихс и О. Н. Озмидова.
2. Телятинские крестьяне: Иван Чурюхин (или Чурюкин) и его жена Матрена. У них дети: Иван и Федор. Фамилию Чиликиных носят Никита и Анисья, главные действующие лица «Власти тьмы», которая писалась в конце 1886 г.
3. Кормилица Александра Александровича Кузминского.
4. С. А. Толстая писала 5 мая: «Безнадежно твое отношение к делу, что помочь нельзя. А для переворота общественного твои мысли, твои книги — важны, а пример и направление в жизни нас грешных, маленьких людей — ничтожны. Любви же больше необходимо в человечестве, и это, пожалуй, что важнее всего. Еще, мысль о том, что одному, десяти и т. д. — людям не важно помочь, — я всегда отвергаю. Одного накормили — хорошо, двух — еще лучше, а миллион и того лучше. И потому ты самых голодных пока накорми; а я, как Иван дурак листьями, так я твоими сочинениями денег сколько хочешь натру» (ПСТ, стр. 369).
5. С. А. Толстая писала 5 мая: «Ключ от ключей в коробочке, где принадлежности для шитья. А коробочку я сама положила в твою корзинку. Поищи получше и не ломай мой чудесный замок».
6. С. А. Толстая писала 1 мая: «Леля и Илья приходят по вечерам в гостиную, со мной сидят, я пишу, а они уроки зубрят, почти вслух» (не опубликовано).
7. С. А. Толстая писала 1 мая: «Два известия меня неприятно поразили в мире нашего круга знакомства..... Озмидова дочь и курсистка Анна Константиновна Дитрихс едут в гости на лето к Черткову. Несчастная его мать! Так его и ловят в свои грязные сети эти твари, и ничего ей, бедной, нельзя сделать — сила! Какие порядочные девушки так могли бы поступить, и так навязывались бы мужчине? Нет, правда Madame говорит: ce sale monde» эта грязная публика ». Эти крайне резкие и несправедливые слова всецело продиктованы были раздражением С. А. Толстой, недоброжелательством ее ко всякого рода посещениям новых лиц Ясной поляны во время ее отсутствия, подозрительностью вследствие мнительности ко всем женским знакомствам Толстого и предубеждениям против курсисток. Сама А. К. Черткова ясно сознавала неодобрительное отношение С. А. Толстой и по поводу слов письма Толстого: «На девиц ты напрасно напала» предположительно думала: «По этому намеку уже можно себе представить, как досталось по нашему адресу от графини» («Лев Николаевич Толстой», — Юбилейный сборник, М,-Л. 1928, стр. 175).
8. С. А. Толстая писала 1 мая: «Дмоховская говорила, что Орлов Владимир Федорович пьет страшно и пьяный выгоняет на улицу жену. Может ли это быть? Как жаль, он мне был всегда симпатичен».

Примечания