Письмо С. А. Толстой с 8 июля 1871 г. по 9 июля 1871 г.

1871 г. Июля 8—9. Каралык.

8 Іюля.

Вчера был счастливый день. Я измучался ожиданием писем, и приехавший Башкирец из Самары объявил, что писем нет, а взял их какой-то Русский. Русский мог быть прикащик с хутора или прикащик от Тимрота, которым я обоим поручил быть на почте. Я оседлал лошадь и поехал к обоим. У одного — нет. Приезжаю к Тимрот. Приехал приказчик? — Нет. — Но барыня ездила в Самару и привезла вот какую гору писем, говорит мне мужик. Мне есть? — Все вам. — Прихожу, действительно 4 письма твои, ¹ одно от Лизы, ² прекрасное, премилое письмо Урусова ³ и Фета ⁴ два. Я читал их тут же на дворе, и наивный мужичок идет мимо: «что, правда, бугор писем?» Твоя карточка ⁵ тут же. Мне очень была и есть (потому что часто смотрю) приятна. Хотя первое впечатление было неприятное. Ты показалась мне и стара, и худа, и жалка. Впрочем, после разлуки всегда и портрет, и лицо само человека, которого не любишь, а больше что-то (как я тебя), производит впечатление разочарования. В воображении своем вижу я тебя всегда точно такою, какая ты есть, но совершенною. A действительность не совершенна. Теперь я помирился с портретом, и он мне приятен, и очень. — Письма твои все перечел раза три. Пиши, пожалуйста, чаще и больше. Хотя не скоро приходят, но с адресом в Самару они все дойдут только за неделю до моего отъезда, т. е. с 24 Іюля, остановись писать, а напиши 25; 26 (положим, в Нижний, на почту, до востреб[ованья], а 27, 28 в Москву до востреб[ованья]. ⁶

Все у вас, судя по письмам, хорошо, кроме няни и Левочки; ⁷ но это уж прошло совсем, надеюсь, и ничто не заменило это. Лиза прекрасно мне все описала. Письмо это, разумеется, застанет тебя без мама. ⁸ Тут я немного трушу за тебя, за это время. —

Жизнь наша все попрежнему. Степа ходит на охоту, убил утку и трухтана, ⁹ я несколько дней не совсем здоров; бок и желудок или печень, как всегда, но все это слабее при кумысе. Вчера, ездивши за письмами, я сделал поездку верст в 40, и от Тимрот поехали со мной верхом M-me Тимрот ¹⁰ и молодой лицеист, кончивший курс, Бистром. ¹¹ У Тимрот иноходец, и я в первый раз видел даму на настоящем иноходце. — Шибко скакать надо, чтобы не отставать. И если будем живы, здоровы, достану тебе иноходца. Красиво, быстро и покойно, как в люльке. Степа скучает, хотя стыдно здесь скучать ему. Выдь с ружьем, в 2 часа 20 раз выстрелишь. А в озерах кумысники ловят на удочку, и не переставая клюете. Они в полчаса наловили 30 окуней. Я ни того, ни другого не делаю эти дни; гуляю и играю в шашки с Башкиром, Михаило Иванычем. ¹² Погода здесь такая, о какой мы в Туле не имеем понятия. Жар приятный, и дождь, грозы, кот[орые] никогда не сделают грязи больше, чем на полчаса. Лето жить здесь лучше на дворе, чем у нас в дурном доме.

О покупке земли дело не подвигается, потому что поверенный, с к[оторым] надо иметь дело, не в Самаре, a приедет 15-го. Покупка эта выгодности баснословной, как и все покупки здесь. — Это все расскажу на словах. Целуй всех. Тебя, душенька, обнимаю, целую. Я писал это письмо, не зная, с кем пошлю, поэтому, вероятно, напишу еще, когда буду посылать. 9-го, приписываю на другой день. Письмо пойдет завтра. Здоровье нынче совсем хорошо, и нынче мы с Бистромом едем к дальним Башкирам и на охоту. В понедельник, 12, буду писать еще. Меня очень обрадовало то, что ты к Маше стала нежнее. Я так ее очень люблю, и мне грустно было, что ты к ней была холодна.

Портрет твой похож на мученицу, но все таки я ему рад. —

1. Письма от 17, 21, 24 и 28 июня 1871 г.
2. Елизаветы Валерьяновны Оболенской.
3. Сергея Семеновича Урусова. Пересылая Толстому письмо С. С. Урусова, С. А. Толстая писала о нем 17 июня: «Последний написал мне такое милое, умное письмо, что я его еще больше полюбила» (стр. 93).
4. В АТБ сохранилось письмо Фета от 15 июня 1871 г. В части письма, обращенной к С. А. Толстой, Фет писал: «Надо бы употребить всю вашу власть, чтобы не давать ему Толстому так усиленно работать, как он это делает. Пусть отдыхает. Если его нет с вами, оторвите и перешлите ему второй полулист. Адреса его я не знаю». На этом полулисте Фет писал: «Если вы в Самаре, то напишите мне ваш адрес и напишите, как вы себя чувствуете и как идет лечение? Хоть две строчки». С. А. Толстая писала 17 июня: «Вместе с твоим письмом получила еще письмо от Фета и Урусова...... Фет всегда так напыщенно и говорит и пишет Друзья твои Фет и Урусов оба уверены, что ты болен от Греков, и я с ними согласна, это одна из главных причин. В другом конверте пошлю их два письма ко мне; прочти их и напиши им из кибиток».
5. «С бритой головой, в чепце, после родильной горячки при рождении дочери Маши» (п. С. А.). В письме от 17 июня С. А. Толстая писала: «Посылаю тебе свою карточку. Делала я ее в Туле, во вторник, третьего дня, куда мы ездили с Лизой и с Леонидом Оболенскими » (стр. 93—94).
6. В письме от 27 июля С. А. Толстая писала: «Не знаю, почему ты велел писать мне 27-го или 28-го в Москву. Неужели ты будешь уж около 1-го в Москве?» (стр. 122).
7. В письме от 17 июня С. А. Толстая писала: «У меня больна няня, и у Левушки жар и была рвота. Мне от всего этого хлопот много, но я не унываю» (стр. 93).
8. Любовь Александровна Берс собиралась к дочери Елизавете Андреевне Павленковой. С. А. Толстая писала в письме от 28 июня: «Мама уедет от нас 6-го июля, и Таня тоже едет с ней дня на три к Лизе».
9. Турухтан — птица из разряда голенастых и семейства бекасовых (scolopacidae); мясо турухтана вкусно осенью.
10. Жена Е. А. Тимрота, Софья Павловна, рожд. Кругликова (1837—1922). В письме от 22 июля С. А. Толстая, получив письмо Толстого, писала: «Какая это барыня Тимрот на иноходце, с которой ты ездишь верхом? Моя глупая душа этим немного волнуется, хотя я знаю, что ты меня за это упрекнешь и сейчас даже ахнешь, до чего я безрассудна. Но это мой главный недостаток, и даже сейчас успокаиваю себя, а какой-то голос во мне говорит: “а вдруг что-нибудь?”» (стр. 120).
11. Барон Николай Родригович Бистром, сын Родрига Григорьевича Бистрома, генерал-адъютанта, у которого в 1878 г. Толстой купил землю в Самарской губернии. Н. Р. Бистром кончил лицей в 1871 г. В 1880 г. в чине титулярного советника был причислен к министерству государственных имуществ.
12. C. A. Берс писал о нем в своих воспоминаниях: «На Каралыке Льва Николаевича больше всех развлекал шутник, худощавый, вертлявый и зажиточный башкирец, Хаджимурат, а русские его звали Михайлом Ивановичем. Он удивительно играл в шашки и обладал несомненным юмором. От плохого произношения русского языка шутки его делались еще смешнее. Когда в игре в шашки требовалось обдумать несколько ходов вперед, он значительно поднимал указательный палец ко лбу и приговаривал: “большой думить надо”. Это выражение заставляло смеяться всех окружающих, не исключая и башкир, и мы долго потом вспоминали его еще в Ясной поляне» («Воспоминания о Толстом». Смоленск. 1894, стр. 54).

Примечания