Письма · т. 72, № 2
Письмо С. Л. Толстому от 4 января 1899 г.
С. Л. Толстому.1899 г. Января 4? Я. П.
Сейчас получил твое письмо, Сережа, от 25 из под Константинополя. И жалко тебя стало, и страшно за тебя стало, и радостно стало за твое отношение ко мне. Я слаб на слезы и заплакал. Твои страхи и сомненья я понимаю и разделяю, но не относительно Канады. Я нынче же получил письмо от Хилкова и верю тому, что и места выбраны хорошия и первое устройство их обдумано так, что они не пострадают. Он пишет о том, что Махортов недоволен устройством комитета и тем, что обзаведение должно быть не раздельное, а общее. 1 Так думают и все те Духоборы, с к[оторыми] я говорил, и Веригин. 2 Надеюсь, что Мах[ортов] составляет исключение и что сам изменит свое мнение об этом. Хилков пишет тоже — если ты его увидишь прежде меня, скажи ему, что получил оба его письма и благодарю; он пишет тоже, что надо бы выхлопотать освобождение Веригина с тем, чтобы он мог приехать в Канаду. 3 Я очень разделяю эту мысль, но не знаю еще к кому и как об этом обратиться. Я и так хотел ехать в Петерб[ург] по своим делам — посмотреть то, чтò я описываю, 4 а теперь постараюсь непременно поехать, чтобы sonder le terrain 5 об этом и хлопотать. 6
Теперь о тебе. Напрасно ты так мрачно и уныло смотришь на свою жизнь. 7 Во 1-х, верь, что твое положение не исключительное, т. е. что не ты один страдаешь от женитьбы [[24]].
Во 2-х, и не женившись, можно прожить. И такая жизнь имеет свои большия преимущества, а в 3-х, прожив жизнь, я убедился, что это большое и вредное заблуждение думать, что жизнь может сложиться так, чтобы идти без затруднений; вся жизнь всякого человека есть постоянное развязывание, распутывание узлов. И не надо сердиться на эти узлы, думая, что это исключительная неприятность, а внимательно и осторожно распутывать их, и что в этом задача жизни. Знаю, что без жены в твою пору человеку приходится жить или очень грязно или очень напряженно и опасно; но что же делать, этот труд выкупается другими выгодами. Когда мне бываеть трудно, я всегда вспоминаю слова, приписываемые Христу тремя евангелистами синоптиками 8 во время молитвы в Гевсиман[ском] саду. По одному он сказал: не моя да будет воля, но твоя, 9 — по другому: не то, чтò я хочу, да будет, но то, чтò ты хочешь. 10 — по третьему: не так, как я хочу, а так, как ты хочешь. 11 Я для себя соединяю все три. И это успокаивает меня. Главное: не так, как мы хотим. Иногда жизнь идет гораздо лучше, чем мы хотим, а мы недовольны, п[отому] ч[то] не так, как мы хотим. Я думаю, что так и у тебя. Дай Бог, чтобы так было у тебя. Но ты скажешь: чтò же я советую в твоем положении? Советую: на все предъявляемые тебе жизнью требования отвечать по высшим указаниям совести. Пожалуйста, пиши по чаще. Ты упрекаешь себя за то, что ты поехал отчасти для того, чтобы сделать это для меня. А мне это то и дорого и это то до слез трогает меня.
На конверте: Америка, Канада. Заказное. Толстому. America, Canada, Halifax, Serge Tolstoy. Poste restante, Registered.
Знак 90-томного издания: цифра в двойных скобках — число слов, не воспроизведённых в печати.
Источник: Полн. собр. соч., т. 72, № 2, с. 6–9
Примечания
Печатается по автографу, находящемуся у адресата. Датируется по почтовому штемпелю: «Тула, 5 января 1899». Публикуется впервые.
Сергей Львович Толстой (р. 1863 г.), старший сын Толстого, сопровождал в Канаду второй пароход с духоборами, «Lake Superior», вышедший из Батума 23 декабря 1898 года. 25 декабря пароход стоял на Константинопольском рейде, 15/27 февраля 1899 г. прибыл в Канаду. Письма С. Л. Толстого о подготовительных работах в Батуме напечатаны в «Листках свободного слова» 1899, 3, приложение, стр. XXX—XXXI. О С. Л. Толстом см. письма 1898 г., т. 71.
Ответ на письмо С. Л. Толстого от 25 декабря 1898 г.: «...Мне очень страшно за будущее. Только когда видишь, чтò такое две тысячи человек на пароходе, где тесно, грязно; когда видишь, что из двух тысяч человек, как это и должно быть, есть многие больные, некоторые — калеки, некоторые — старые и т. д., то чувствуешь всю серьезность положения и ответственность. А я единственный переводчик и посредник между народом и командой, от которой собственно всё зависит. На мое имя теперь написан контракт с пароходовладельцами. Правда, нельзя найти более безропотного и разумного народа. Жаль, что нет еще кого-нибудь с нами. Потом на меня находит сомнение, хорошо ли я сделал. Разве можно сказать, что духоборам следовало переселяться, и что им надо было в этом помогать? Ведь помощь им в этом деле обоюдоострое оружие. Помощь есть сочувствие и поощрение, хотя бы для следующей партии. Я начинаю думать, что лучше было бы, если бы они не переселялись. Тогда некоторые пошли бы в Якутск — надолго ли, неизвестно; зато остальные остались бы в своих прекрасных солнечных горах; их влияние в России, конечно, было бы сильнее, нужнее и естественнее, чем оно будет где-нибудь в Канаде. А Канада? На пшеницу там надежда плоха, яблони не растут, пожалуй, не много лучше Якутска, а риск и жертва переселения, может быть, будет стоить дороже, чем якутские жертвы. Теперь, уезжая надолго, я хочу тебе написать кое-что о себе. Я боюсь, что, поехав с духоборами, я поступил так не потому, что прежде всего хотел им помочь; это была, конечно, одна из причин, но, боюсь, не главная [...] Может быть, я поехал потому, что я несчастлив в семейной жизни, или потому, что я хотел, чтобы ты был хорошего мнения обо мне. Ведь в сущности мне твое мнение дороже всякого другого. Я больше всего боюсь, что я тебя никогда больше не увижу» (печатается по черновику, сохранившемуся у С. Л. Толстого).