Письмо Т. А. Ергольской от 17 января 1851 г.

T. A. Ергольской.1851 г. Января 17. Москва.

Chère tante!

La petite lettre, bien courte, mais en revanche, bien peu agréable que j’ai reçue de vous à Toula, ¹ m’a beaucoup chagriné, et je dirai même m’a fait beaucoup de peine, si quelque chose venant de vous pouvait me faire de la peine. — Pourquoi croire, que je n’ai pas assez de bon sens et de délicatesse, pour faire voir à un frère, ² que de le revoir est un grand bonheur pour moi et que, si je le quitte ce n’est qu’à regret. Soyez persuadé[e], que malgré l’apparence de froideur et d’indifférence dans nos relations il est plus convaincu que jamais, que je l’aime tout autant, que je l’ai toujours aimé c. à d. autant que je puis aimer et que lui est mieux disposé envers moi depuis notre entrevue qu’il ne l’a été pendant notre séparation. ³

J’ai abandonné l’entreprise des postes, à cause de ce qu’on n’a pas voulu m’ac[c]order les conditions que j’avais demandées. — Je n’ai rien perdu dans cette affaire, si ce n’est un peu de tems et d’argent, dont je ne puis être remboursé qu’au premier de Février. ⁴

Kiréevsky ⁵ et Языков ⁶ sont à Moscou et de nouveau, amis cochons, au point qu’ils logent ensemble. Hier je les ai vu[s] au Théatre; mais comme de raison je n’ai approché ni l’un ni l’autre; ce soir j’irai au club et me ferai présenter à Kiréevsky. — Dites à Serge si vous le voyez et si non, écrivez lui следующее:

Деньги, выдаваемые на обсеменение полей и продовольствие, были браты в 1840 году частью из сумм Опекунского Совета, частью же из Губернских и уездных казначейств. — Суммы, братые из Опекунского Совета, все причислены к капитальному долгу заложенных имений по Узаконению, вышедшему в 1844 году Августа 8-го. Суммы же, братые из казначейств, в делах Опекунского Совета не значутся; поэтому о них узнать следует в Губернском или уездном казначействе. — По Пирогову была взята сумма на обсеменение и причислена к капиталу; суммы же на продовольствие не значится. Чтобы узнать, была ли она взята или нет, и на каких условиях, нужно справиться в казначействах.

Adieu, chère Tante, je baise vos mains, écrivez moi, donnez moi de vos nouvelles et de la tante Lise à laquelle je baise les mains. Quel est l’état? — Je ne vous recommande pas de me parler de Marie; vous savez bien si cela m’intéresse.

17 Janvier 1850.

J’avais bien envi[e] de vous décrire la journée passée chez Diakoff et les charmantes impressions qu’elle m’a données; mais je suis pressé et je dirai comme Alex. Dumas: il y a dans la vie deux heures inexorables: celle de la poste et de la mort; l’une m’attend, à vous jusqu’à l’autre.

Дорогая тетенька!

Письмецо ваше, такое короткое, но зато такое неприятное, полученное мною в Туле, ⁷ меня глубоко опечалило, сказал бы даже, сделало мне больно, ежели бы что-либо от вас могло мне сделать больно. — Почему вы думаете, что здравый смысл и деликатность не подскажут мне показать своему брату, ⁸ что я счастлив его видеть и расстаюсь с ним с сожалением. Уверяю вас, что, не взирая на внешнюю холодность и равнодушие в наших отношениях, он убежден более, чем когда-либо, что я люблю его по-прежнему, что я всегда любил его, т. е. настолько, насколько я могу любить, и что сам он лучше ко мне расположен с тех пор, как мы встретились, чем был в моем отсутствии. ⁹

Я отказался от почтового предприятия, так как мои условия в этом деле не были приняты. — Этим я ничего не потерял, кроме небольшого количества времени и денег, которые однако мне возвратят не раньше 1-го февраля. ¹⁰ —

Киреевский ¹¹ и *Языков* ¹² в Москве; снова закадычные друзья и даже живут вместе. Видел я их вчера в театре; но, разумеется, не подошел ни к тому, ни к другому; нынче вечером в клубе я попрошу представить меня Киреевскому. — Ежели вы видаете Сережу, скажите ему, а ежели — нет, то напишите * следующее:

Деньги, выдаваемые на обсеменение полей и продовольствие, были браты в 1840 году частью из сумм Опекунского Совета, частью же из Губернских и уездных казначейств. — Суммы, братые из Опекунского совета, все причислены к капитальному долгу заложенных имений по Узаконению, вышедшему в 1844 году августа 8-го. Суммы же, братые из казначейств, в делах Опекунского Совета не значутся; поэтому о них узнать следует в Губернском или уездном казначействе. — По Пирогову была взята сумма на обсеменение и причислена к капиталу; суммы же на продовольствие не значится. Чтобы узнать, была ли она взята или нет, и на каких условиях, нужно справиться в казначействах.*

Прощайте, дорогая тетенька, целую ваши ручки, пишите мне, извещайте меня о себе и тете Лизе, которой тоже целую ручки. Каково положение? Не поручаю вам сообщать мне о Машеньке, вы сами знаете, как меня это интересует. —

17 января 1850.

Хотелось бы мне описать вам день, проведенный у Дьяковых, ¹³ и прелестное впечатление, произведенное ими на меня, но я тороплюсь и скажу, как Александр Дюма, что в жизни существуют два неумолимых часа — час почты и час смерти; первый меня ожидает, весь ваш до второго.

1. 1. Толстой выехал из Москвы 30 декабря, съездил в Покровское на крестины сына гр. Марьи Николаевны Толстой, Николая, оттуда в Ясную поляну и Тулу. Вернулся в Москву вероятно числа 5-6 января.
2. 2. Числа 29 декабря 1850 г. гр. Николай Николаевич Толстой приехал в Покровское с Кавказа (неопубликованное письмо гр. Вал. Петр. Толстого ко Льву Николаевичу от 29 декабря 1851 г.).
3. 3. Об этой встрече с Николаем Николаевичем в дневнике Толстого записано под 1 января 1851 г.: «Был в Покровском, виделся с Николенькой он не переменился, я же очень много, и мог иметь на него влияние, ежели бы он не был столько странен; он или ничего не замечает и не любит меня, или старается делать, как будто он не замечает и не любит».
4. 4. У Толстого был план взять в аренду почтовую станцию в компании с кн. Петром Александровичем Щербатовым, о чем есть запись в дневнике под 31 декабря 1850 г.: «Виделся со Щербатовым и решился взять станцию. Был у почтмейстера, но не довольно основательно переговорился с Щербатовым»; под 2 январем: «ехать к Дьяковым и в ночь в Тулу. Заключить там с Щербатовым условие»; под 12 января: «прочесть всё касательно станции, передумать, записать и ехать к Татищеву»; под 13 января; «Станцию сдал — характер не выдержал». См. приведенное ниже ответное письмо Т. А. Ергольской от 27 февраля 1851 г. Станция эта — вероятно, «Ясная поляна», находившаяся на тракте из Тулы в Орел, в 17 в. от Тулы. Другая дорога из «Ясной поляны» шла через г. Крапивну в г. Белев.
5. 5. Николай Васильевич Киреевский (р. в 1797 г., ум. 20 февраля 1870 г.), в 1815—1821 гг. служил в кавалергардском полку. Выйдя в отставку ротмистром, поселился в своем имении Шаблыкино Карачевского у., Орловской губ., славившемся своей красотой (известен изданный Киреевским «Альбом села Шаблыкина») и прекрасной постановкой хозяйства. Владелец 6000 душ, Киреевский имел одну из лучших псовых охот в России. Позднее он перешел на ружейную охоту, которой и занимался до конца жизни, собрав замечательную коллекцию оружия. В 1856 г. издал свои воспоминания об охоте под заглавием: «Сорок лет постоянной псовой и ружейной охоты», М. 1856 (изд. 2, М. 1875 г.). Толстой в «Воспоминаниях детства» называет Киреевского товарищем по охоте и приятелем своего отца. Как записано в дневнике Толстого под 17 января 1851 г., он хотел у Киреевского занять денег.
6. 6. Семен Иванович Языков. О нем см. прим. 3 к прошению № 2.
7. 7. Толстой выехал из Москвы 30 декабря, съездил в Покровское на крестины сына гр. Марьи Николаевны Толстой, Николая, оттуда в Ясную поляну и Тулу. Вернулся в Москву вероятно числа 5-6 января.
8. 8. Числа 29 декабря 1850 г. гр. Николай Николаевич Толстой приехал в Покровское с Кавказа (неопубликованное письмо гр. Вал. Петр. Толстого ко Льву Николаевичу от 29 декабря 1851 г.).
9. 9. Об этой встрече с Николаем Николаевичем в дневнике Толстого записано под 1 января 1851 г.: «Был в Покровском, виделся с Николенькой он не переменился, я же очень много, и мог иметь на него влияние, ежели бы он не был столько странен; он или ничего не замечает и не любит меня, или старается делать, как будто он не замечает и не любит».
10. 10. У Толстого был план взять в аренду почтовую станцию в компании с кн. Петром Александровичем Щербатовым, о чем есть запись в дневнике под 31 декабря 1850 г.: «Виделся со Щербатовым и решился взять станцию. Был у почтмейстера, но не довольно основательно переговорился с Щербатовым»; под 2 январем: «ехать к Дьяковым и в ночь в Тулу. Заключить там с Щербатовым условие»; под 12 января: «прочесть всё касательно станции, передумать, записать и ехать к Татищеву»; под 13 января; «Станцию сдал — характер не выдержал». См. приведенное ниже ответное письмо Т. А. Ергольской от 27 февраля 1851 г. Станция эта — вероятно, «Ясная поляна», находившаяся на тракте из Тулы в Орел, в 17 в. от Тулы. Другая дорога из «Ясной поляны» шла через г. Крапивну в г. Белев.
11. 11. Николай Васильевич Киреевский (р. в 1797 г., ум. 20 февраля 1870 г.), в 1815—1821 гг. служил в кавалергардском полку. Выйдя в отставку ротмистром, поселился в своем имении Шаблыкино Карачевского у., Орловской губ., славившемся своей красотой (известен изданный Киреевским «Альбом села Шаблыкина») и прекрасной постановкой хозяйства. Владелец 6000 душ, Киреевский имел одну из лучших псовых охот в России. Позднее он перешел на ружейную охоту, которой и занимался до конца жизни, собрав замечательную коллекцию оружия. В 1856 г. издал свои воспоминания об охоте под заглавием: «Сорок лет постоянной псовой и ружейной охоты», М. 1856 (изд. 2, М. 1875 г.). Толстой в «Воспоминаниях детства» называет Киреевского товарищем по охоте и приятелем своего отца. Как записано в дневнике Толстого под 17 января 1851 г., он хотел у Киреевского занять денег.
12. 12. Семен Иванович Языков. О нем см. прим. 3 к прошению № 2.
13. 13. О Дьяковых см. прим. 4 к п. № 9.