Письмо Т. А. Ергольской от 5 декабря 1856 г.

Т. А. Ергольской.1856 г. Декабря 5. Петербург.

5 Декабря.

Виноват, что дня три не отвечал на ваше письмо. Я ужасно был занят всё это время. Я написал в один месяц совершенно новый рассказ для Библ[иотеки] для Чт[ення] и переделал старое для О[течественных] З[аписок]. ¹ — Я вам пришлю их. Зато этот месяц я провел прекрасно так, как то время перед болезнью, когда я писал Юность с утра до вечера. Кроме того, у меня фортепьяно и ноты, новые книги и изредка Дружин[ин], Боткин, Анненков, с которыми мы иногда проводим вечера часов 6, болтая о пустяках и рассуждая о деле, так что не видим, как летит время. У светских моих знакомых я ни у кого не был и желаю быть как можно меньше. Так мне хорошо одному дома. Здоровье мое хорошо, чему я обязан, как мне кажется, не столько Шапулинскому, ² сколько гимнастике, ³ которую я делаю каждый день. Только продолжаются бессонницы. Никак не могу спать больше 6, 7 часов в день. Вы мне пишете ⁴ про В[алерию] ⁵ опять в том же тоне, в котором вы всегда мне говорили про нее, и я отвечаю опять так же, как всегда. Только что я уехал и неделю после этого, мне кажется, что я был влюблен, что называется, но с моим воображением это не трудно. Теперь же и после этого, особенно, как я пристально занялся работой, я бы желал и очень желал мочь сказать, что я влюблен, или просто люблю ее, но этого нет. — Одно чувство, которое я имею к ней — это благодарность за ее любовь и еще мысль, что из всех девушек, которых я знал и знаю — она лучше всех была бы для меня женою, как я думаю о семейной жизни. Вот в этом-то я и желал бы знать ваше откровенное мнение — ошибаюсь я, или нет. И желал бы слышать ваши советы, во-первых, потому, что вы знаете и ее и меня, а, главное, потому что вы меня любите, а люди, которые любят, никогда не ошибаются. — Правда, я очень дурно испытывал себя, потому что с тех пор, как уехал, вел жизнь скорее уединенную, чем рассеянную, и видел мало женщин, но, несмотря на это, часто мне приходили минуты досады на себя, что я сошелся с ней и что я раскаивался в этом. Все-таки я говорю, что, ежели бы я убедился, что она натура постоянная и будет любить меня всегда, — хоть не так, как теперь, — а больше, чем всех, то я ни минуты не задумался бы жениться на ней. Я уверен, что тогда моя бы любовь к ней всё увеличивалась бы и увеличивалась, и что посредством этого чувства из нее бы можно было сделать хорошую женщину. — Adieu, chère tante, je baise vos mains. ⁶ Сереже я напишу с этой же почтой. ⁷

1. 1. Рассказы «Разжалованный» и «Утро помещика».
2. 2. Павел Дмитриевич Шипулинский — петербургский врач.
3. 3. В Петербурге Толстой посещал гимнастическое заведение.
4. 4. Письмо Т. А. Ергольской не сохранилось.
5. 5. В. В. Арсеньева.
6. 6. До свидания, милая тетенька, целую ваши ручки.
7. 7. См. следующее письмо № 44.