Письмо Т. Л. и Л. Л. Толстым от 31 июля 1893 г.

1893 г. Июля 31. Я. П.

Ты знаешь уж, верно, что Маша уехала с Леон[илой] Фомин[ичной]. Я этому очень рад. Вера тоже уехала с ними. Она совершила подвиг: выпустила всех птиц мальчиков Сани и Васи и за это была ругана жестоко. Все виноваты, как всегда. Рад я за Машину поездку, п[отому] ч[то] это ее развлечет и, главное, Леон[ила] Фом[инична] очень разумно, твердо и кротко смотрит на это дело; видит, что это дурно, понимает слабость Маши, но ни минуты не оправдывает. Поша, кот[орый] приехал вчера и всё уже узнал от Мокана в Бегичевке, написал ей (Маше) письмо такое хорошее, доброе, умное, что я прослезился, читая его. Сейчас напишу ей тоже, что бог на сердце положит. Спасибо за вести. Мне интересно, главное, как ты, Лева, относишься к советам Захарьина. Надо всё исполнять. Надо быть последовательным. Доктора нужны, главное, на то, чтобы не лечиться самому, и в особенности такие, как Захарьин, на кот[орого] жаловаться есть только одна инстанция — бог. Как наш дурачок в саду, когда мы были детьми, молился: Ты мой лекарь, ты мой аптекарь. Как-то вам там живется? Кланяйтесь всем и приезжайте поскорее. Чертков едет завтра и увозит с собой Пошу.

Л. Т.

Целую вас, милые друзья.

На конверте: Николаевская ж. д. Ст. Подсолнечная, в Никольское. Графине Олсуфьевой. Графине Татьяне Ль[вовне] Толстой.