Письма · т. 72, № 211
Письмо В. А. Лебрену от 28 ноября 1899 г.
В. А. Лебрену.1899 г. Ноября 28. Москва.
Неизвестный молодой и любезный друг, получил ваше письмо в то время, как лежу больной в постели, 1 но все-таки хочу хоть несколькими словами ответить вам: так оно, ваше письмо, искренно, задушевно и мне радостно. Одно только пугает меня — это ваша большая молодость; не то, чтобы я думал, что молодость мешает вам вполне и правильно понять самые нужные для жизни истины; напротив, по вашему письму я вижу, что вы вполне усвоили себе и совпадаете центром, и вследствие этого, и всеми радиусами с истинным христианским мировоззрением. Но меня пугает ваша молодость потому, что еще много из соблазнов мирской жизни вами не изведано, вы не успели увидать тщету их, и они могут увлечь вас и заставить отказаться от истины, и еще потому, что под влиянием горячности молодости вы можете сделать ложные шаги по истинному направлению и вследствие этого разочароваться в самом направлении. Подобные случаи, к несчастью, часто бывали. Так, вы задаете, например, мне вопрос, что вам 2 делать, как практически устроить свою жизнь?
Вам кажется, что до тех пор, пока ваши новые взгляды не осуществились в видимых проявлениях, вы не исполнили своего дела, как бы отступили от своей обязанности. Не торопитесь накладывать новые формы на свою жизнь, употребляйте только все силы души на то, чтобы новые взгляды проникли все ваше существо и руководили всеми малейшими поступками вашими, а если это будет, то старые формы жизни неизбежно изменятся — хотя мы никак не можем предвидеть, 3 во чтò — и установятся новыя.
Это подобно тому, как часто, растапливая костер или печь, слишком рано и много накладывая дров на плохо разгоревшияся подтопки, тушишь последний огонь, вместо того, чтобы разжечь его.
В вашем частном случае я, разумеется, ничего практического не могу посоветовать вам; практическая форма вашей жизни пойдет по равнодействующей между вашими привычками и требованиями окружающей среды и вашими убеждениями. Одно очень советую вам: это помнить, чтò более и чтò менее главно; самое же главное при ваших теперешних взглядах это то, чтобы увеличивать любовь вокруг себя, тем более, не нарушать ту, которая существует И потому, если при осуществлении ваших планов представится вопрос: оставаться ли против своей воли в условиях, противных вашим убеждениям, или, выйдя 4 из них, нарушить 5 любовь, то всегда лучше избирать первое.
В числе книг моих, которые вы читали, 6 вы 7 не упоминаете о «Христианском учении». 8 Я бы вам прислал его, но не имею в настоящую минуту, а думаю, что оно может вам быть полезно. Я думаю, что вы можете приобрести его, равно и другие запрещенные мои писания, из Англии от Черткова, по след[ующему] адресу: Англия, England, Essex, Maldon, Purleigh. W. Tchertkoff.
Вы угадали, что мне радостно узнать о том, что у меня есть друзья на Дальнем Востоке.
Главное же то, что писания мои, доставившия мне так много счастья, доставляют такое же и другим, хотя и редким людям.
Любящий вас Лев Толстой.
Я не разъясняю вам те верно указанные вами противоречия в моих сочинениях: 9 некоторые я бы и мог разъяснить, другие же так и остаются противоречиями, объясняемыми тем, что разные вещи писаны в разное время и соответствуют разным мировоззрениям. Главное же, надо помнить, что буква мертвит, а дух живит.
Источник: Полн. собр. соч., т. 72, № 211, с. 249–253
Примечания
Печатается по машинописной копии, хранящейся в АЧ. Местонахождение подлинника неизвестно. Написано рукой С. А. Толстой, подпись собственноручная. В текст внесены Толстым поправки, оговоренные в примечаниях, согласно отметок в копии. Датируется по той же копии. Впервые опубликовано в «Вегетарианском обозрении» 1911, I, стр. 2—4, с факсимиле: «Любящий вас Лев Толстой».
Виктор Анатольевич Лебрен (Victor Lebrun) (p. 1882 г.) — молодой француз, сын инженера путей сообщения, после смерти (июнь 1899 г.) оставившего семье наследство в четыре тысячи рублей. В. А. Лебрен в 1900 г. лично познакомился с Толстым, сделался его единомышленником, некоторое время помогал Толстому в качестве его секретаря. Многие годы прожил на Черноморском побережье, занимаясь сельским хозяйством. В настоящее время живет во Франции. Автор книги: «Толстой — воспоминания и думы», изд. «Посредник», М. 1914. В «Воспоминаниях» рассказано о первой его переписке с Толстым.
Ответ на пространное письмо Лебрена от 15 октября 1899 г. из Владивостока: «По какой-то странной случайности мне попался тринадцатый том Ваших сочинений через несколько дней после смерти папы, и я сильно заинтересовался заглавием: “Страх смерти” в последних главах из книги “О жизни”. Тут меня поразила простота и верность Ваших взглядов, и с этого я начал усиленное чтение Ваших прелестных сочинений, поражавших меня всегда необыкновенной простотой, искренностью и в особенности неоспоримой верностью [...] В течение трех месяцев летних каникул я прочел все вышеперечисленные Ваши книги, почти все по два, а некоторые и по три раза [...] Много спорил, рассуждал, проговаривая ночи иногда до двух часов утра, и в конце концов настолько переменил взгляды, что сделался вегетарианцем и теперь бросил гимназию, окончив пять классов. Конечно, это не согласовалось с желанием мамы, но бессмысленность гимназии так очевидна, что мама, не имея никаких веских доводов, принуждена была согласиться. Много нападали, да и теперь нападают на меня, а то и на Вас, знакомые мои, да только путного ничего не говорят. Большинство знает Ваши взгляды только по наслышке и, видя, что я поступаю не так, как они, осуждают меня за мои поступки, совершенно не понимая, чем я руководствуюсь. Другие кричат, что я пользы человечеству не принесу, а только себе зла наделаю, будто я когда-нибудь говорил, что берусь принести ему пользу; а когда им отвечаешь, что человеку, как говорил Эпиктет, надо заботиться только о том, чтò в его власти, и что так как в моей власти самому не делать зла, то я только об этом и забочусь, на это они никогда не отвечают, но, снисходительно улыбаясь, рассказывают что-нибудь ничего не отвергающее, в роде колоний каких-то толстовцев, которые сами стали было работать, а потом в доказательство того, что поняли и следуют Вашим взглядам... перессорились и разошлись. Третьи, особенно жалкие, с первых же слов кричат о своих летах, о своей житейской опытности. Одному из последних я сказал, что он действительно вдвое старше меня (мне семнадцать лет), но что если только поэтому считать его взгляды верными, то по той же причине надо считать Ваши еще более верными, так как Вы даже более чем вдвое старше его. Я думал, что он откажется от последних своих слов или хоть оговорится, но, к несчастью, у таких людей всё разрешается гораздо проще: “Толстой старый психопат!” — вскрикивает он с раздражением (он совершенно не знаком с Вашими сочинениями). — Прекрасно, но я молод и разделяю те же убеждения. —“И ты тоже психопатом стал!”.— Теперь, когда Вы имеете уже некоторое представление обо мне, перейду к некоторым вопросам, разрешения которых я могу ожидать только от Вас. Я хорошо знаю, что у Вас очень мало свободного времени, и что Вы получаете кучи писем, но не могу же я не сделать всего, чтобы верно разрешить вопрос, от которого зависит вся моя жизнь. Вот этот вопрос. С переменой моих взглядов я приобрел мерило добра и зла и понял, что я могу и должен не делать зла, раз я его вижу, чтò бы из этого для меня ни вышло, т. е. понял и до некоторой степени знаю, чего мне не следует делать. Знаю также, что человеку надо делать то, что ему лично нужно, что, если он хочет есть, ему надо изготовить себе пищу. Это все я, кажется, понял и знаю, но чтò мне лично теперь начинать делать, вступая в самостоятельную жизнь, я совершенно не знаю [...] Моей мечтой было занятие хозяйством в своем именье, но тогда надо было еще сто тысяч рублей, теперь же ничего этого не нужно, и я согласен на самую бедную жизнь, о которой, правда, я, как и о труде, не имею понятия. Но где и как устроить всё это? О земледелии я не имею не малейшего представления. Да если б и имел, то земли нет, и я еще к тому же числюсь французским гражданином [...] Первый и самый главный вопрос: чтò мне теперь начинать делать в тех условиях, в которых я нахожусь? [...] Вы не можете себе представить, как я жажду общения с Вами. Часто во время чтения Ваших книг мною овладевает такое волнение, нарождается столько мыслей, что я, не будучи в состоянии спокойно сидеть, убегаю делиться мыслями с кем-нибудь из знакомых. Но, увы! почти никто не понимает моего горячего отношения к Вашим книгам. Да и понятно: все так заняты заботой о завтрашнем дне или препровождении сегодняшнего [...] Удастся ли мне побывать у Вас или нет, покажет будущее, а пока с радостью спешу сообщить, что и на Дальнем востоке есть люди, глубокое к Вам уважение которых лучше всего доказывает, как они Вас понимают и ценят».