Письмо В. Г. Черткову от 11 июня 1890 г.

1890 г. Июня 11. Я. П.

Получил ваши последния письма из Петерб[урга] и с дороги. Спасибо за них. Имел сведения и от Горбунова, что вы проехали благополучно. 1 Очень рад за вас. — Напишите про Галю и себя. Ге 2 рассказывал про вас и говорил, что она очень слаба.

3 Только бы быть согласной, совсем согласной с тем физическим состоянием, в кот[орое] ставит Бог 4 — и тогда очень хорошо, милая Галя. И не то, что согласным, согласным нельзя быть, когда больно, а не быть несогласным, не противиться, не желать другого. Для того, чтобы не желать другого, надо делать. Если делаешь что-нибудь одной, положим, рукой, 5 когда другой нет, или языком, как, я видел, шьет безрукая, то ведь во время дела не придет и мысль о том, зачем у меня нет рук, а думаешь только о том, как бы сделать то, что делаю, теми средствами, какие у меня есть. Я испытывал это во время болезни и вполне, когда испытывал только слабость, и не вполне, когда было больно. Но думаю, что можно. Ведь боль есть только отсутствие безболезненности. И можно делать и с болью, и тогда не думаешь 6 о боли, не желаешь прекращенія ея. Я говорю только, что можно. Я только чуть чуть вижу возможность этого, и чѣмъ больше практики, тѣмъ больше можно дойти до этого. Дѣлать дѣло божье въ томъ состояніи, въ кот[оромъ] находишься, какъ велѣно было разслаблен[ному] Силоамской купели, 7 одно и действительное спасение.

Одно могу сказать, что пока я был болен и слаб, я духовно был сильнее. Теперь я физически поправляюсь, тело начинает опять давить и жалко болезни. Помните рассказ о монахе, умершем и воскресшем для того, что[бы] он мог помириться с братом. 8 (Его на том свете пожалели и дали ему воскреснуть, чтобы он мог помириться.) Так воскресной рассказывал, как хорошо, чисто, радостно, легко, светло было там, и как вдруг его взяли из тех чистых, чистых, радостных светлых мест и привели к зловонной, гнойной яме и велели лезть в нее. Он с отвращением и ужасом повиновался и влез в нее. Эта яма была его тело. И вот теперь я чувствую, как благодаря лечениям, кумысу, праздности физической, я, уж начавший вылезать, по грудь выпроставшийся из ямы, опять тону в ней и начинаю захлебываться. Не знаю, как вам, молодым, но мне, пожившему уже, не рассуждением, но чувством хочется освобождения от червей.

Пишу это особенно п[отому], ч[то] все это последнее время нахожусь в самом скверном, сонном, склонном к раздражению, эгоизму и всякой гадости, состоянии выздоравливающего.

Рассказ отца Сергия очень заинтересовал меня. 9 Я кончил теперь предисловие к книге Алексеева 10 и займусь им. Очень может быть интересно.

Ну прощайте. Целую вас. —