Письмо В. Г. Черткову от 2 января 1889 г.

1889 г. Января 2. Москва.

Получил оба ваши письма, милый друг, и письма Барыковой 1 (очень хорошее) и Лескова. 2 То, чтó вы пишете о том, как бы хорошо б[ыло] так ясно, коротко выразить все то, во чтó мы верим, и почему мы верим, чтоб всякому стало ясно, что так, а не иначе и надо жить, все это совершенно справедливо и не только желательно, но это одно только и нужно. Все это так, да дело в том, что 3 желать этого, стремиться к этому, стараться осуществить это, есть самое хорошее и законное дело; но думать, что это легко осуществимо, и что от воли единичного человека зависит осуществить или не осуществить это, в этом заблужденье. Нам, так этого хочется, что кажется легким. Впрочем заблуждение старое: на собор в Никею 4 собираются люди и говорят: давайте, решим и запишем, как надо веровать и жить; или в французской палате (лет 10 назад) толковали о том, что надо составить догматы веры и нравственности, избрать комиссию, поручить ей выработать, и вот будут догматы веры, к[оторые] будут служить руководством и поддержкою людям. Люди никак не могут поверить, привыкнуть к мысли, что не административные соображения производят 5 разумение людей, а что от разумения людей происходит и все остальное и административные и всякие явления, и что распорядиться, распространить [и] изложить можно, но произвести разумение и выражение его нельзя: оно само родится, когда знает и когда хочет и в той форме и в том человеке, в каком хочет. Вы напишете в письме, Емельян 6 скажет в разговоре, я, Хилков, Поша, даже люди совсем чуждые нам почувствуют, подумают, скажут, сделают и из этого всего слагается разумение и является выражение его, самородное. Торопить это выражение, искать его, может повредить. Вы говорите: написать. Да это была бы безумная гордость, к[оторая] непременно была бы наказана бессилием, если бы я подумал о том, чтобы написать это. Вижу только одно, что мы все в одно и то же время начинаем чувствовать потребность одного и того же, в одном направлении думаем, как будто заносим ногу на другую, следующую ступеньку. Если это дело Божие, то он поможет нам.

7 Ваше письмо я пошлю Хилкову, ему будет радостно прочесть. Поша у него, целую вас. Я все также не пишу.

Любящий вас Л. Т.

Целую Галю и Олю.

Напечатано (почти полностью) в Б, III, стр. 109. На подлиннике надпись химическим карандашом рукою Черткова: «М. 2 янв. 89 № 204». Число «204» зачеркнуто простым карандашом и написано: «207». В Дневнике Толстого нет записи о том, когда написано это письмо, имеется лишь запись от 29 декабря: «Письмо Черткова, вызывающее на изложение веры. Отвечу».

Толстой пишет Черткову, что получил «оба» его письма, но отвечает лишь на одно письмо — от 25 декабря. Второе письмо могло быть или написанное около 23 декабря, — в котором Чертков отвечает на письмо Толстого о журнале «Сотрудник» (см. прим. к письму 207 от 21 декабря 1888 г.) — или письмо от 29 декабря, в котором Чертков сообщает Толстому о том, что в издании книжек «Александр Македонский» и «Как живут китайцы» произошло промедление, и о других издательских делах «Посредника». В письме от 25 декабря Чертков писал: «Я к утру под рассвет, часто вижу какой-нибудь совсем выдающийся по своей живости и жизненности — сон до такой степени разумный и содержательный, что при окончательном его выяснении я просыпаюсь с сознанием того, что нужно сейчас встать и — что во мне есть силы сделать что-то хорошее и нужное. Сегодня я проснулся от такого сна. Он был поразительно живой и толковый и как-то совсем особенно и прекрасно разрешал какой-то сложный вопрос. Но я его тут же позабыл, так как он, когда я проснулся и стал думать о том, что именно хорошего и нужного мне следует сделать, то сон этот сейчас же заменился одною, как мне кажется, прекрасною мыслью, относящейся до действительной жизни, и о которой мне хочется вам поведать. Мысль эта находится в некоторой связи с проектом Хилкова о декларации, и так как вы пишете, что и вы о том же думаете, то, быть может, соображения мои попадут кстати...» «Когда я вспоминаю, при каких условиях исполнение учения бывало для меня осуществимее всего, давалось легче и радостнее всего, то оказывается, что это бывало тогда, когда я находился в близком общении с единоверцами. Я знаю, что другие мои единоверцы-друзья, одинаково со мною понимающие учение жизни, сильнее меня и дальше пошли вперед, и потому они, быть может, меньше меня нуждаются в общении между собою. Но я в таком общении очень нуждаюсь для того, чтобы успешнее подвигаться вперед, а не останавливаться и засыпать на месте. И мне кажется, что все мы, стремящиеся к одной цели, слишком мало пользуемся поддержкою обоюдного общения между собою.... С другой стороны и «декларация» Хилкова имеет большое значение в смысле открытого и определенного словесного выражения того, во что мы верим, и какую жизнь признаем праведною — значение не только протеста, откровенно высказанного представителям насилия, но, как мне представляется, — еще большее значение идеала жизни, который служил бы для каждого из нас, признающих его, как бы масштабом, по которому он мог бы проверять свою собственную жизнь; и — еще более важное значение живого слова, которое будило бы разумение и размягчало бы сердце молодых людей, — способных жить по правде, но находящихся в сплетении всех лживых учений современной жизни. И та и другая цель — общения и словесного исповедания — вполне, мне кажется, достижимы на практике. И вот каким путем мне представляется, что можно было бы осуществить это дело: следовало бы прежде всего составить «декларацию», по-просту обращение ко всем людям, в котором ясно и горячо высказать основы нашей веры, начиная с самого корня, с самой сути. Затем определить, как по нашей вере следует жить, что делать, чего не делать — по отношению к самому себе (душе и телу) и к людям (душе и телу их). (В этой последней части само собою выразилось бы наше отношение к государству и церкви — то, о чем говорит Хилков).

«Говоря, как жить, пришлось бы непременно в общих чертах говорить, почему жить так, а не иначе. Например, о семейной жизни: какой с нашей точки зрения, самый целесообразный способ выбирать жену и мужа, как жить супружески; и непременно, хоть в нескольких словах, сказать, почему так хорошо, а иначе нехорошо. Составить такое обращение некому больше, как вам. Когда вы его составите, то оно будет нами пополняться ссылками на более пространные и менее доступные ваши неизданные сочинения. Затем мы все займемся отысканием во всех возможных источниках литературы всех времен, мыслей, подтверждающих положения, выраженные в вашем «обращении» и, таким образом, сам собою составится «Круг чтения», который доставит нам то самое, что есть хорошего в общественном богослужении — духовную пищу и духовное общение с единомышленниками всех времен».

Примечания