Письмо В. Г. Черткову от 20 мая 1893 г.

1893 г. Мая 20. Я. П.

20 Мая. Ясн. Пол.

У меня впечатление то, что письма мои к вам были последния, и потому жду от вас известий, но кроме того еще и то чувство, что хочется общения с вами, и потому пишу вам.

1 Я давно не испытывал того чувства свободы мысли, к[оторое] испытываю теперь, отослав последнюю главу. ¹ Я заболел, и эта болезнь была последним толчком, оторвавшим меня от писанъя. А то я до сих пор бы не кончил. И все недоволен — и с полным основанием — заключением. Одно, что утешает меня, так это то, что то, что мне хотелось оказать и я не досказал, если Бог велит, я скажу другой раз и в другом месте.

3 Теперь я совсем здоров, — болезнь была небольшая желудочная лихорадка — и пересматриваю начала и примериваюсь к тому или другому делу, и истинно не знаю, какое нужнее, угоднее Богу: хотелось бы только этим руководиться. Вашей статьи о пол[овых] отн[ошениях] у меня нет. Я писал Попову, чтобы, если она у него, он бы выслал ее. Тоже подумываю и о науке и искусстве. Обещал еще предисловие к Мопасану и Амиелю. И то и другое может иметь свою пользу. Предисловие к Мопасану в связи с статьей о пол[овых] отнош[ениях]. Да 4 начала повестей, кот[орья] тоже манят к себе.

Вот тут, когда стоишь перед таким выбором, ясно чувствуешь, как независима от нашей воли наша лучшая, важнейшая, высшая деятельность (как вы это мне как то совершенно справедливо сказали или написали), как добрая возможная наша деятельность есть только одна, как один тесный путь, а свобода есть только в выборе недоброго. Можно выбирать между воровством, грабежом, тщеславием, но в доброй жизни нет выбора, есть только отречение от своей воли и следование воле Пославшего, состоящей в служении ему. Свобода только в том, чтобы выбрать путь несвободы, отрекаясь от свободы, или обратное.

Так я это чувствую теперь по отношению той работы, которую мне следует избрать. И так как мне хочется быть свободным, то я и жду ясного указания несвободного пути. Разумеется, как и во всем, дьявол караулит нас на всехь перекрестках, и можно ошибиться. Но я хочу сказать, что я только этим могу объяснить теперешнее свое невольное бездействие при сильнейшем желании не потратить даром даваемые мне пока пославшим меня последние дни, при привычке необходимости работать, чтобы не чувствовать слишком мучительно ложь окружающей меня и моей жизни, и при той привлекательности для меня всех зовущих меня к себе тем работы.

Вы знаете вероятно, что Маша и Лева уехали в Самару. Мы же с Таней едем завтра, 21, в Бегичевку, где пробудем около недели. Там все разъехались, а помощь продолжается, и я боюсь, что там путаница. Надо быть там и постараться довести до конца это мучительное и соблазнительное дело. Слышу, что у вас, т. е Галя и маленький здоровы. Очень радуюсь. Но очень, очень жалею милого Аполлова, к[оторого] мне так досадно и больно, что не удалось увидать в Москве.

Передайте мой привет Ив[ану] Михайлов[ичу].

Л. Толстой.

1. 1. T. Л. Толстая в письме от 17 мая 1893 г. писала Черткову о настроении Толстого после окончания «Царства Божия»: «Папа кончил свою книгу и послал конец Евгению Ивановичу в Москву. Он точно осиротел без этой привычной работы и без Маши, которая с Левой поехала в Самару» (АЧ).