Письмо В. Г. Черткову от 23 января 1886 г.

1886. г. Января 23. Москва.

Посылаю вам назад два рассказа. Оба нехороши, — ничтожны. Один о мачихе — делает впечатление выдуманного, другой — о старике — хорош, но слишком отрывочен. Если бы была описана прежняя жизнь чиновника, то было бы хорошо, а то не займет. По моему не стоит печатать. 1 — Посылаю вам легенду Костомарова «Сорок лет». 2 Это превосходнейшее сочиненье. Я хотел — и начал — исправить язык и кое-что, но потом раздумал делать это теперь. Легенда сама по себе очень опасна для цензуры, и потому надо постараться пропустить ее в том виде, в каком она есть. Поправки могут сделаться поводом придирок. — Потом же, когда она пройдет в Сытинском издании, можно и должно, и мне очень хочется — немного, как мне надеется, улучшить ее. Нынче же пишу в Киев к знакомой вдовы Костомаровой, 3 прося разрешения печатать эту легенду. Вы с своей стороны сделайте демарши к Костомаровой для получения разрешения. 4 На меня эта история производить ужасающее впечатление. И мне кажется, что такое же она должна производить на всякого простого русского человека. Только бы цензура пропустила. Употребите все усилия.

Все последние дни я занимался тем, что писал текст к «Тайной вечере» Ге. 5 Я дал переписывать и пришлю вам с картиной. 6 Мне кажется, что это была бы очень хорошая, богоугодная картина. Что вы скажете и что скажет цензура?— Получил ваше письмо вчера и рад был. — Вот что хотел вам сказать: не будем хвалить, а будемте укорять друг друга. 7 Так делали — и хорошо делали — первые христиане. Говорить приятное хорошо, чтобы усилить любовь. А между нами, между всеми нами, ищущими соединения в Христе — в его истине, не нужно — я чувствую это — усиливать ее, а нам нужно помогать друг другу. — Ищу, чем бы укорить вас для начала; но не нахожу, не от того, что нет, а от того, что я нынче ленив и слаб духом. А впрочем нашел: вы говорите: скоро умру и утешаюсь. Это дурно. Надо любовно и потому радостно делать дела жизни — все. Тяготиться — упрекать Отца. Я с самой моей горловой болезни не могу справиться и все сижу дома и в самом — вчера и нынче — мрачном настроении. И радуюсь тому, что убеждаюсь, что мрачное физическое (желчь) настроение не может победить человека, т. е. заставить его быть злым к людям. Меня радует, что я переживаю это мрачное физич[еское] состояниe совсем не так, как прежде.

Смерть оставила свой след на всехь нас, и думаю, что хороший. 8 Ге старший уехал к Олсуфьевым дней 5 тому назад. И нынче жду его.

Прощайте, мой друг, пишите, когда захочется, и про себя больше. Сейчас получил Лева 9 ваше письмо.

Я очень радуюсь вашему общению с моими сыновьями. 10 Нынче я говорю Илье, как важно не защищать свое положение, чтобы узнать истину. А он говорить: Нет, — нужно одно: отречься от себя. Это говорить тот Илья, к[оторый] месяц назад был врагь учения Христа. —

Поцелуйте милого Павла Ивановича и скажите, что благодарю за письмо и не отвечаю, потому увижу его, чему радуюсь. — Сейчас прочел рассказ Озмидовой 11 и нахожу, что он очень хорош, особенно по языку и духу. Я думаю, что хорошо его напечатать. — Отсылаю вам его назад.