Письмо В. Г. Черткову от 26 сентября 1889 г.

1889 г. Сентября 26. Я. П.

Если не напишу сейчас, то никогда не отвечу на ваше последнее письмо. Я получил его вчера ночью и сейчас утром перечел его.

Вы даете 3 примера своей несостоятельности: 1) злобу к людям, 2) несоответствие жизни с пониманием жизни и 3) сомнение в будущей в вечной жизни. —

1 Первое — злобу к людям, бессилие не только любви, но прощения, я испытывал и испытываю сильнее всего и страдаю от этого больше всего. Утешаюсь тем, что в этом Бог помогает мне, и есть перерывы злобы, есть просветы сознавая своих вин, грехов, и потому прекращение осуждения и даже проявления жалости там, где б[ыла] злоба. Я уверен, что и вам Б[ог] дает эти минуты, эти искры огня. А если есть искры, то будет и тепло и свет. Скажу, чтó для меня тот трут, на к[оторый] я ловлю эти искры и кот[орым] пытаюсь разжигать свое сердце. Главное — покаяние, не огульное покаяние: «Грешен, батюшка, грешен», или, еще хуже, признание того, что я весь в грехах, родился в грехе, что не ступлю, то грех. Это признание, как бы собрав, запекши в одну кучу все грехи, отделяет их от меня и лишает меня той неизбежной душевной пользы, к[оторая] милосердием Божиим приложена к каждому греху, как противоядие к яду. Покаяние не в том, чтобы каяться вообще за всю прошедшую жизнь, а в том, чтобы видеть в своей душе следы, остатки (хорошо еще, как следы и остатки) прежних грехов, 2 определенных, памятных, совершенных тогда и тогда то грехов, и по этим остаткам живо представить себе всю свою прежнюю, да и теперешнюю порочность и дикость, и по каждой статье особенно.

3 Для того, чтобы перестать злиться на человека, чтобы примириться, простить, если есть чтó прощать, даже пожалеть и полюбить его, надо чтó? Лучше всего вспомнить свой грех перед ним такой же, как его. Это особенное счастье, и тогда сразу исцеленье. Но это редко случается (хотя и то кажется, что редко, п[отому] ч[то] мы плохо ищем), и потому надо искать подобный же, или хоть равный, еще лучше худший грех перед другими. И если это сделаешь искренно, серьезно и живо вспомнишь свою мерзость, простишь, примиришься и, Бог даст, пожалеешь и полюбишь.

Разумеется, помилуй Бог, 4 притворяться, что любишь и жалѣешь, когда не любишь и не жалѣешь. Это хуже ненависти, но, избави Богъ, тоже не уловить и не раздуть эту искру жалости и любви къ врагу, божеской любви, когда Богъ пошлетъ тебѣ искру ея. Вѣдь драгоцѣннѣе ея ничего нѣтъ.

У нас ужасная привычка забывать, забывать свое зло, свои грехи. И нет более коренного средства забыть свои грехи, как огульное покаяние. Все грехи скипятся в одну какую то непроницаемую массу, с к[оторой] нечего делать, и когда понадобится для своего употребления свой грех такой хорошенький, к[оторый] бы искупил грех согрешающих против меня, и не найдешь. А этот музей надо держать в порядке, чтоб сейчас найти что 5 и когда нужно и чтобы все они, предметы — грехи были порознь, не закрывали бы один другого и являлись бы в самом внушительном виде. Не забывать надо, а помнить, всегда помнить свои грехи, чтобы ими смягчать осуждение чужих. 6 Я думаю, что главная разница доброго человека от злого та, что добрый помнит все сделанное им злое, а забывает, не видит доброго, а злой — наоборот.

Так вот по 1-му пункту могу вам сказать то, что мне указал Бог: не прощайте себе, тогда будете прощать другим. — 2-е. Несоотвѣтствіе жизни съ тѣмъ, чтó она, вы говорите, должна быть, а можно прямо сказать — съ тѣмь, чтó она будетъ, есть ея признакъ, т. е. признакъ жизни: желудь не соотвѣтствуетъ дубу, цыпленокъ — курицѣ, кающійся грѣшникъ — святому. Во всѣхъ происходить движеніе 7 от низшего состояния к высшему, от худшего к лучшему, от меньшего к большему — все это не точно, происходить жизнь. И вот к этой то жизни есть троякое отношение:

1-е. Жизнь идет, и существо, как желудь, младенец, иногда даже человек, не чувствует, не сознает этого движения, и не помогает, и не препятствует ему. 2-ое. 8 Человек сознает это движение — видит то, к чему он идет, и торопить это движение, спешит быть тем, чем он должен сделаться. Мальчик хочет быть взрослым, 9 воображает, что если он наденет мундир, будет ездить на охоту, пить и ругаться, то он будет мущина. То же происходить и в 10 духовной жизни: человек видит, что он идет к добру, к освобождению от греха, к святости, и воображает, что, если он принесет жертвы баранов, свечи, если он исповедуется и причастится, или если он уверит себя, что жертва эта принесена, что он очищен от греха, то и точно он освободится от греха и достигнет святости. Это ужасный путь. Как мальчик развращается, желая быть тем, чтó он не есть, так и человек, желающий духовно быть тем, чтó он не есть.

3-е. Человек видит, куда он идет, знает, что несоответствие его жизни с его сознанием есть условие его жизни, и всеми силами стремится уменьшать в своей жизни это несоответствие, зная, что это не есть его личное дело, a дело его Отца, того, к[оторый] его послал сюда таким, каким он есть, и вложил в него сознание того, каким он должен быть и будет. И человек, зная, что это несоответствие не есть нечто особенное, случившееся, но закон всякой жизни, без которого невозможно никакое движение и прпближение к вечному и бесконечному совершенству, Богу, человек, зная это, видит в этом несоответствии условие своей жизни и блага, И в самом деле, если бы у человека не было разумения и вытекающего из него сознания несоответственности его жизни с тем, чем она должна быть; и жизнь бы была такого, какою она была, когда он б[ыл] неразумным грешником (ведь все проходят через грех, не одни мы с вами), ему бы было хуже; если же бы не было его греховности, и он мог бы сразу быть тем, чем он хочет быть по своему разумению, то было бы ему хуже: не зачем бы было жить, не было бы никакой жизни. Но вы скажете: отчего я не иду вперед? Отчего я все такой же, как был? Благодарите Бога за то, что вы так чувствуете. Плохо, когда человек говорит себе: я стал лучше, чем был; вот не курю, не блужу, не сержусь даже, — даю десятину не так, как прежде, и не так, как мытарь. Помоги нам Бог быть всегда недовольными и не видать тех шагов, к[оторые] мы делали (если делали), приближаясь к Нему. Эти шажки заметны только тогда, когда мы делаем то, чего не должно, сравниваем себя с прежним собою, или с другими. Мы должны стараться быть совершенны, как Отец, и потому сравнивать себя только с Ним, т. е. с высшим, бесконечным добром и истиной, и тогда наших шажков мы не увидим. Поддержать нас в жизни не эти лилипутские шажки по пути добра, а только сознание того, что мы исполняем волю Бога. Воля Б[ога] же в том, чтобы мы, сделав все, чтó можно, для уничтожения несоответствия, сознавали 11 бы, что мы сделали то, чего нельзя б[ыло] не сделать, как работник с хозяином, вернувшись с поля.

12 Поразительно еще то, что это несоответствие сознания и жизни, к[оторое] так смущает многих, всегда у всех людей одно и то же: у самого святого и самого грешного человека. По себе я, по крайней мере, знаю, что в светлые минуты сознания на всякой точке моего пути жизни несоответствие и недовольство собой было одно и то же постоянное. Я не чувствовал его только тогда, когда опускался нравственно. Стало быть это не нечто особенное, а свойство истинной человеч[еской] жизни. — Да, дьяволу нельзя сказать разумным людям, кот[орые] грешат и знают это, дьяволу нельзя сказать: вы совсем не грешите, убивая, блудя и т. п. Продолжайте жить так, вам и всем будет хорошо. Люди не поверят. Вот он и придумывает такой обход, при к[отором] выходило бы то же самое, т. е. чтобы люди, греша, верили бы, что они не грешат, а купались бы в своих грехах, не замечая их, вот он и говорит им: положим, что жизнь ваша — такая, которая не приведет всех 13 к добру и может быть названа греховной. Положим, что вы грешите, живя так, как вы живете, но 14 ведь без греха вы жить не можете, а между тем сознание греха слишком тяжело, и Бог не мог хотеть того, чтобы вы мучались постоянно этим сознанием, и потому он дал средство освобождения от этого сознания. Средство это — жертвы, к[оторые] вы приносите, или зa вас приносят, вообще искупительная жертва.

Мы так давно приучены к этому, так с молоком всосалось нам это представление о жизни такой, в которой мы 15 можем быть спокойны и довольны собой, что то самое естественное неизбежное состояние живой души человеческой, в к[отором] мы чувствуем, что мы стремимся от худшего к лучшему, т. е. несоответствия жизни с сознанием, представляется нам чем-то исключительным

Я себе часто представлял героя истории, к[оторую] хотелось бы написать: человек, воспитанный, положим, в кружке революционеров, сначала революционер, потом народник, социалист, православный, монах на Афоне, потом атеист, семьянин, потом духоборец. Все начинает, все бросает, не кончая, люди над ним смеются. Ничего он не сделал и безвестно помирает, где нибудь в больнице. И умирая, думает, что он даром погубил свою жизнь. А он то — святой.

3-е сомненье о том, что все, чтó вы думаете и чувствуете о вечной жизни, не есть ли плод бессознательного самообмана, вытекающего из страха перед призрачностью жизни? Вы пишете, что не можете ясно высказать этого состояния. Его и нельзя высказать. Это состояние есть только признак чего то недоделавшагося в душе.

Ведь если нет ничего, надо жить и веселиться; но вы не можете больше этого. Если все это злой обман, призрак, то надо застрелиться 16 или молчать. Вы тоже не можете этого. Если же есть Бог, то надо откинуть, порвать все то, чтó разделяет нас с Ним. То, что вы и делаете и сделаете. Опять ужасная уловка дьявола, это легкомысленная, ни на чем не основанная, ложная вера в будущую, а не в вечную жизнь. Я думаю, что если бы не было ложного учения о будущей жизни, никто никогда не усумнился бы в вечной жизни, той, про к[оторую] вам так ясно сказала Оля, так несомненно жившая ею. Опять дьяволу никак нельзя сказать, что вечной жизни нет, когда только есть одна вечная жизнь, и другой никакой мы знать не можем, и Оля живет ею. Опять он придумывает штуку: 17 плотская смерть — это переход через реку, пропасть, на другой берег. Переход несомненно твердый, прямо на пути, и нельзя ни миновать его, ни усумниться в прочности его и в том, что он ведет к благу. И вот дьявол надстраивает мост, к[оторый] кончается обрывом, ведет совсем не туда, куда надо, и заводит людей туда под предлогом, что по его мосту легче перейти. И стоя на его мосту и видя перед собой пропасть, веришь, что нет жизни. 18 Я это испытал. Не верьте ему. Если есть сомнение, то только п[отому], ч[то] вы хорошенько не разуверились в жизни будущей личности. Это его, дьяволов, обман. Жизнь вечная — как балон. Газ — это не наша сила, а Божья, к[оторая] тянет кверху, веревки, привязывающие — это заблужденья, а балласт это пристрастия, своя воля, а не божья. Если привязь перерезана, то держит балласт. На сколько его выбросим, на столько полетим.