Письмо В. Г. Черткову от 28 июля 1890 г.

1890 г. Июля 28. Я. П.

Вчера хотел писать вам, п[отому] ч[то] беспокоился о вас, о здоровьи Гали и Димы, не получая долго известий, и вот вчера получил ваше письмо с письмом английским. 1 Вы пишете: «другое письмо». Я не получал первого, если не считать письма Вильсона. 2 Не получал тоже книг. Спасибо, что напоминаете об Отце Сергии. 3 Я возьмусь за него. А то все отвлекался предисловием к декларации Гарисона 4 и катехизису Балу, кот[орое] разростается в большую и очень нужную статью об обмане церкви. 5 Может быть и кончу после, а теперь хочется кончить Сергия. —

Маша писала вам, что она писем моих не будет больше переписывать и дневников. 6 Она права и делает это для меня. Не сердитесь на меня, милый друг, но поймите, что это не то, что тяжело, но парализует духовную деятельность, парализует знание того, что это сейчас спишется и передастся. Не говорите мне разные доводы, а просто, любя меня, влезьте в меня, что и есть любовь, и откажетесь от этого и не говорите, что это кому нибудь лишение и вам неприятно, и мне будет очень радостно. Я же вам буду писать чаще. Я и теперь часто думаю сам для себя и думаю: вот это надо написать Черткову. — Я теперь совсем, слишком здоров, пью кумыс и он отягчает мне голову и потому мало пишу. Но надеюсь, что в начале Августа кончу и возьмусь всеми силами за писанье столь многих начатых вещей. На днях уехал от меня немец докт[ор] Lövenfeld, 7 переводчик Крейцеровой сонаты и составитель биографии и переводчик других. Я дал ему ваш адрес и потому, если он обратится к вам с какой либо просьбой, то знайте, что это дельный и серьезный и понимающий человек.

Очень очень был рад узнать, что Галя крепнет. Про ребенка не пишете, значит хорошо. —

Что вы работаете? Или ничего, как я. —

Ну пока прощайте.

Целую вас

Л. Толстой.