Письмо В. Г. Черткову от 28 октября 1889 г.

1889 г. Октября 28...29. Я. П.

Отвечаю на ваше письмо, милые друзья, присланное с В[ладимиром] К[онстантиновичем]. — Как бы хорошо было, кабы вашими устами мед пить и заставить понять человека то, чего он не хочет понять — не может скорее. Мне кажется, что он скажет, что я убедил его; но, говоря это, он ошибется; я ни в чем не убедил его. Он скажет это, если скажет, только п[отому] ч[то] он очень добрый. Между вами вышло разногласие и раздражение и надо, чтоб это зажило. И для этого как можно меньше рассуждать.

Хотелось мне ему сказать, да не съумел: во 1-х то, что его стремления все самые добрые, но он их еще не сознал, не разобрался в них сам хорошенько, a спешит решать. Я заметил в нем склонность играть мыслью, как бы забавляться игрою мыслей. И от этого он часто теряет нить рассуждения. Мне кажется, что вопросы жизни во всей их глубине и значительности еще не возникли для него, несмотря на то, что ему думается, что он уже решил их. У него много сердца и ему надо жить больше им, а как можно меньше рассуждениями. Читать и думать для себя одного. —

Мне очень стало жалко вас, что вас так тревожат. ¹ Повторю то, что я себе всегда говорю и кому то писал, что в виду этих предстоящих или наступивших уже нападков, гонений, надо одно и главное не беспокоиться, не изменять своей привычной жизни и в столкновениях с людьми, гонящими, не думать, что это есть случайный эпизод, от к[оторого] желательно поскорее избавиться, чтобы продолжать жить спокойно, а напротив, смотреть на этот самый эпизод, как на одно из самых важных явлений жизни, которое надо прожить наилучшим образом, т. е. на это употребить всю энергию любви. —

Пошу дорогого целуйте от меня, Ваню и Матв[ея] Н[иколаевича]. ² — Ругин ³ расскажет вам про нас. До следующего письма. Целую вас.

1. Владимир Константинович Дитерихс (1864—1924) — брат А. К. Чертковой, офицер морской службы, впоследствии контр-адмирал.
2. И. И. Горбунов и М. Н. Чистяков, незадолго до того посетившие Толстого в Ясной поляне, где они пробыли с 19 по 21 октября.
3. В Дневнике Толстого от 27 октября 1889 года имеется запись о приезде И. Д. Ругина, а 30 октября 1889 — об его отъезде.

Печатается впервые. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 29 окт. № 233». Письмо это, как видно из ответного письма Черткова, послано с В. К. Дитерихсом. В Дневнике Толстого имеется указание, что В. К. Дитерихс уехал из Ясной поляны 28 октября, повидимому, утром, но в действительности Дитерихс уехал 30 октября (см. прим. к письму № 237). Надо думать, что письмо это написано накануне отъезда В. К. Дитерихса 29 или 28 октября 1889 года.

Толстой отвечает на письмо Черткова от 21 октября 1889 года, посланное ему с В. К. Дитерихсом. В этом письме Чертков писал: «Письмо это вам передаст Галин брат, Володя, у него явилось большое не только желание, но прямо потребность повидаться с вами, и мы не решились отговаривать его от поездки к вам, так как общение с вами на пользу каждому искреннему человеку; а ему, как любимому брату нашему, мы особенно желали бы такой помощи в области духовной его жизни. Я уже писал про него, что, вернувшись из кругосветного путешествия, он прожил неделю с нами в Лизиновке и совсем сошелся с нами. С тех пор он побыл в Петербурге со своими родителями. У матери его в это время был нервный удар (не имеющий, впрочем, никакой связи по отношению к нам). Оба они очень мучаются вообще нашим образом жизни и в особенности тем, что мы не крестим наших детей. Под впечатлением страданий душевных своих родителей Володя вернулся к нам совсем в другом настроении по отношению к нашему образу мысли и в особенности действия, так как в принципе он в душе не может не соглашаться с нами; но не может примириться с применением некоторых наших убеждений на практике и думает, что из-за отвлеченной идеи (например, некрещения детей) мы жертвуем христианской любовью к родителям, которых заставляем страдать понапрасну. Он так это всё принимает к сердцу, с такой неотступной настойчивостью уговаривает нас окрестить нашего ребенка, что, когда мы не можем согласиться с его настояниями и уверяем его, что для нас это вопрос совести, которую мы не в состоянии пересилить, то он почти с ожесточением утверждает, что это не совесть, а гордость, самомнение, упрямство, эгоизм. Дело усложняется тем, что, как он вам расскажет, на нас, повидимому, приближается гонение со стороны правительства, что окончательно ужасает Галиных родителей и еще больше возбуждает Володю против нас, т. е. он считает, что мы навлекаем это на себя из-за пустяков. Из этого выходит, что пребывание его у нас вместо счастья приносит нам всем одно только страдание. Он всё больше раздражается и ожесточается против всего нашего образа жизни и говорит жестокие слова и огорчает Галю, свою же любимую сестру, которая так еще слаба и хвора, что наступления эти с его стороны вызывают у нее мучительные невралгии головы и бессонные ночи. Всё это тем грустнее, что при первом свидании мы с ним так сошлись, что предвиделась возможность того, что Володя послужит примирительным звеном между нами и Галиными родителями, у которых за последние годы накопилось много недоразумений и недовольства против нас, что отчуждает их от Гали, которая от этого очень страдала. Надежда на примирительное влияние Володи, которому родители доверяют, пропадает при теперешнем его враждебном отношении к нашему образу жизни. Володя собирался теперь же уехать от нас именно в таком настроении. Но вдруг вчера вечером он, уже простившись с нами на ночь, вернулся к нам и сказал, что недоразумение между им и нами так его гнетет, так он не может разобраться во всем этом, что ему хочется съездить к вам, чтобы при вашей помощи постараться выяснить себе то, что его так мучает в нас. Вам он очень доверяет; с взглядами вашими (религиозными) он почти вполне согласен, насколько он их знает (хотя он мало читал вас), и потому мы не сомневаемся в том, что свидание это будет на пользу ему. Вы, следовательно, можете себе представить, как мы рады тому, что вместо того, чтобы окончательно разойтись с нами, он почувствовал потребность повидаться с вами. Если бы только он понял нас, то он много помог бы уменьшить страдания родителей в течение предстоящего, быть может, скоро испытания для них в связи с правительственным преследованием».

Примечания