Письмо В. Г. Черткову от 30 апреля 1894 г.

1894 г. Апреля 30. Я. П

Третьего дня приехали с Машей в Ясную и я вчера ездил искать помещение. Нашел я вот что: в пяти верстах от нас в маленькой деревне Деменке выстроен вновь на место сгоревшего маленький домик следующего содержания: ¹

Домик стоить отдельно от деревни в саду. На дворе сарай, амбар, изба, где живет садовник, т. е. арендатора сада. Домик совсем новенький, только что доделывается. Никто в нем не жил. Стены бревенчатые нового леса, крыт железом. Местоположение в смысле воздуха должно быть прекрасное. ² С одной стороны открытое поле, с другой сад плодовый и большия деревья, березы, дубы кажется одной аллеи. Положение красиво уютно. В 100 саженях засека, 3 т[о] е[ст] огромный прелестный казенный лес. Цена 125 p. Мебели: диван, комод, два стола, несколько стульев. (Надо будет взять напрокат в Туле.) Никого кроме вас и садовника на дворе жить не будет. — Это все хорошия стороны. И очень хорошия. Невыгодный стороны: боюсь, что вам мало (хотя каждому по комнате и на прислугу комната). Еще нехорошо, что перегородки тонки: доски вершковые. Больше не вижу невыгод. Я сказал хозяину, чтобы они мне дали срок неделю — время получить от вас ответ. Кстати в это время они и доделают то, что недоделано. Мне очень нравится.

Хотел я, чтобы Маша нынче съездила посмотреть и меня проверить, но она заболела и теперь лежит в сильном жару и с горловой болыо. Утешаюсь тем, что это бывает с ней довольно часто и без дурных последствий, а все таки жутко. ³

Нехорошо только то, что вам гостя пустить к себе будет трудно. Впрочем думаю на лето можно пригородить плетневую клетушку, как это мы делывали, которую можно устроить дешевле 10 р.

Если же не это, то есть другое чудесное помещение и с мебелью и вероятно дешево, но за 20 верст от нас. Я знаю помещение, но не знаю еще их условий. Узнаю и еще про другие и напишу. Впрочем, если вас не пугает теснота и тонкость перегородок, то от добра добра не ищут. Жду ответа.

Письма Клим[енко] ⁴ и Іосифа Конс[тантиновича] ⁵ я передал Поше для пересылки.

Клим[енко] письмо трогательно; но женщины, какъ она, безсознательно хитры. Если челов[ѣкъ] знаетъ, что тонетъ, то онъ не станетъ говорить: бросьте меня, не спасайте. Это значитъ только, что онъ еще не нахлебался воды и не вѣритъ въ то, что тонетъ. Въ письмѣ ея есть фразы.

Письмо Іос[ифа] сложное. В нем нет и не было внутреннего переворота. Он только добрый молодой чел[овек] и любит вас обоих, и пожив некот[орое] время в вашем обществе, ему захотелос взять все то хорошее, что он видел в вас. Но ему хочется и того, что ему кажется хорошим в том мире, в к[отором] он теперь. Он видит теперь, что это несовместимо. Но дорожит вашей дружбой.

Сейчас после обеда был зa 7 верст к Туле. Там отдается большой дом за 375 р. Дом прекрасный, и сад и мебель есть кое-какая. Но шагах в 200 есть другие дачи. Как вы думаете?

Прощайте пока. Хорошо кабы до свиданья. Любящий вас

Л. Т.

1. 1. Следует набросок чертежа дома, показывающий расположение комнат.
2. 2. Дача эта, принадлежавшая Щеглову, чиновнику, служившему при Тульском окружном суде, была нанята Чертковыми, которые жили в ней также летом 1895 и 1896 годов.
3. 3. М. Л. Толстая была больна ангиной.
4. 4. Татьяна Николаевна Клименко, рожд. Карлинская, дочь писательницы А. П. Барыковой. Чертков находился в переписке с Т. Н. Клименко и однажды уже посылал одно из ее писем Толстому (см. письмо Толстого № 253). В архиве Черткова сохранились письма Клименко от 4-го апреля и 15 апреля 1894 г., в которых она писала о переживаемом ею тяжелом настроении. В письме от 4 апреля она писала: «Вы совершенно правы, что спасение человека может быть только изнутри. Ни вы, ни даже Лев Николаевич не можете мне помочь. А так как я по слабости духа сама себе тоже не могу помочь, то так и буду стонать до могилы». В письме от 15 апреля, Т Н. Клименко, анализируя свою жизнь, писала: «Вы, видимо, верите в мое перерождение. В то, что у меня будто бы проснулось сознание. Я тоже одно время замечтала в этом направлении, а теперь думаю, что я всё лгу сама себе, да и вам, добрейшему человеку, голову морочу. Вы помните, что сказал Лев Николаевич, что я тогда погибну, когда сама признаю себя погибшей. Вот я, спокойно обсудив всё и разглядев себя — и признаю, что погибла безвозвратно... Увлечение сочинениями Льва Николаевича, переписка с вами не повели ни к чему, и в целом и в мелочах я никак не изменила своей жизни».
5. 5. Иосиф Константинович Дитерихс, брат А. К. Чертковой (о нем см. прим. к письму № 351), писал Черткову 15 апреля 1894 г.: «Повидимому, я переживаю новый фазис развития и долго ли я в нем буду и во что он обратится впоследствии, не знаю. Одно я знаю, что в настоящую минуту никакие доказательства и убеждения в истинности того или другого не действуют на меня. Быть может просто моральная усталость после слишком сильного, необычного духовного подъема.... — сущности ничего не изменилось во мне в смысле понимания, но изменился взгляд на приложение понимания к делу, проведение его в жизнь».