Письма · т. 86, № 190
Письмо В. Г. Черткову от 6 апреля 1888 г.
1888 г. Апреля 6. Москва.
По всем письмам от вас, милый и дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич], вижу, что в вас происходить усиленная, напряженная духовная работа. И, говоря правду, не столько радуюсь, сколько боюсь за вас, как бы не перегнулась палка в другую сторону, т. е. не было бы излишней деятельности мысли. В тех письмах и отрывках, к[оторые] вы мне прислали и за к[оторые] благодарю, вы говорите в конце самое главное, что сверх сил не бывает, и иго легко. Но и это даже слишком много сказано: — зачем предположение, что может быть сверх сил. Сверх сил значить только, что я не умею и не готов работать. И иго уже что то означает неприятное, a неприятного — нет от Бога, а только от нас. Это я, милый друг, не вам говорю только, а и себе, и часто говорю, и чем чаще, тем лучше. Недовольство, усталость, уныние, потребность того, чего нет, все это от того, что мы составляем планы, что хотим достигнуть чего-то видимого. Стоит только ясно 1 понять, что я ничего удовлетворяющаго меня, видимаго достигнуть не могу, и что потому большее или меньшее достижение теперь безразлично, а что дело только в том, насколько я не спускаю постромки и везу, что успокоение мое не в том видимом, чего я достиг, а в том, что я знаю и люблю общее дело божье и своей жизнью участвую в нем, и делается хорошо и радостно. Я иногда испытываю это состояние и желаю его вам — состояние, при кот[ором], как мягкая лошадь, влег в хомут, повис на нем, опираешься на него и не то, что рвешь, бьешься, тужишься, а спокойно всю тяжесть свою отдаешь на общее дело. Для этого состояния мне нужно, или признаки этого состояния: равнодушие к смерти плотской и отсутствие всякого загадывания даже на час вперед; и бывает хорошо. Бог поможет нам. Весна на вас всегда дурно действует; а вы, верно, мало в поле работаете. Это вы, милый друг Галя, посылайте его. Устройте ему так, чтоб он часов 6 был в работе или ходьбе вне дома. — Очень мы испорчены и надо поправлять друг друга. Самому нельзя думать об этом, a мне и Гале можно. Целую вас и Олю 2 и всех друзей наших; разумею под ними всех, с кем мы в сношениях, в каких бы ни было. Ну, теперь следующий листок о делах по пунктам, а их много,
Л. Т.
1) Сытина я просил написать вам свое мнение и решение. Ему хочется, чтобы все оставалось по старому; и что же — он прав, и так лучше. Он и прежде говорил, что не желал пользоваться исключительным правом, и теперь тоже. Да и в самом деле, в этой дешевой литературе, я думаю, и нет большой выгоды в исключительном праве собственности. Письма вашего к Сытину я не передал нарочно, но при случае покажу его или прочту ему из него.
2) Барыковой 3 «Три загадки» не помню, а эти все три штучки мало интересны. В такой сжатой форме должно быть что нибудь сильное и оригинальное, а этого нет. Но стих необыкновенной натуральности и легкости, и по направлению своему это хорошо. — Вообще сотрудница это очень хорошая. Я не люблю стихотворную форму; чтò бы она паписала в прозе историю, историческую эпоху или личность по образцу Алек[сандра] Мак[едонского], 4 Рим, Греция, Средние века, Америка — все прекрасно бы было.
3) Посылаю вам рассказ «Вьюга» Тимковского. 5 Рассказ недурно написан и по мысли очень хорош. Если вам понравится, присылайте в цензуру. Он отдает его в наше распоряженье.
4) Посылаю Солдатку Семенова. 6 Прочтите и обсудите. Мне не нравится — грубо, но исправить можно. Зато конец хорош.
5) Посылаю вам О Китае, составленную статью Гатцуком, которому, если статья одобрится, нам надо дать вознаграждение. Составлена статья хорошо, но язык очень дурен, и кажется, он сам не в силах поправить его. Он еще прилагает картинки, на к[оторые] есть клише — он взял из журнала дяди, тоже решайте.
6) Еще лежит у меня Паскаль, 3-ій раз переделанный, к[оторого], если успею вновь перечесть, пошлю вам.
7) Марк[а] Авр[елия] посылаю — хорошо.
8) Гоголя, пропущеннаго 7 — тоже.
Посылаю Паскаля. Мыслей слишком много. Порядок их тот, какой нужен, но много лишних — выключите их.
Хорошая будет книга.
Все это пошлю с Количкой, к[оторый] едет, чему я очень рад. 8 Но он медлитель.
Источник: Полн. собр. соч., т. 86, № 190, с. 147–151
Примечания
Полностью публикуется впервые. Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 64—66. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «М. 6 Апр. 88, 185». Число 185 зачеркнуто и написано: «188». Дата подтверждается письмом Черткова к Толстому от 8—9 апреля, из которого видно, что комментируемое письмо получено Чертковым 8 апреля вечером.
Толстой отвечает на письма Черткова от 26 марта и 31 марта 1888 г. В письме от 26 марта Чертков писал Толстому: «Всё писал вам, всё думал о вас, но рвал, чтò писал, большей частью по совету Гали, которая, как мне кажется, верно судит о том, что нехорошо мне писать вам (не о вас о ней, а о других). — Иногда, как будто хочется мне удалиться на несколько лет и отдохнуть от того, от чего нельзя отдохнуть. Хозяин знает свое дело и распоряжается нами, как следует. Иго его легко, если помнишь, что сверх сил не бывает и не может быть». Вместе с этим письмом Чертков послал выписки из писем, которые он написал 18 и 23 марта Толстому, но не послал, а разорвал, дав переписать из них лишь некоторые места. В первой выдержке (из письма от 18 марта) Чертков писал, что человек, понявший учение Христа, в бòльшей степени ответствен за свои дела и ему грозит опасность, на словах исповедуя истину и осуществляя на деле столько ту ее йоту, которая ему легче всего дается», попасть во власть самообмана и оказаться «гаже всех», потому что «кому ничего не дано, о того ничего и не взыскивается». Далее Чертков писал: «Мне тяжело это писать. Вам, вероятно, тяжело читать; а между тем я это пишу. И пишу единственно потому, что мне кажется, что это — правда. Я пренебрегаю тем неприятным впечатлением, которое мои слова могут, пожалуй, на вао произвести, потому что одного жажду в настоящую минуту, одного ищу, одно ценю — правду. Она одна вывозит, когда всё шатается. Правда — строгая к себе и любовная, мягкая к другим. Столько и в себе и кругом лжи и обмана, что иногда всё наше общение — нас, на словах верующих учению Христа, — представляется мне какой-то отвратительной комедией, которую мы перед кем-то играем неизвестно для чего». Во второй выдержке (из письма от 23 марта) Чертков писал: «Делà меня пугают и в других и в себе. Страшная опасность — дела. Я вижу всё в черном, мне тяжело, но это, наверное, всё пройдет и устроится без всякой посторонней помощи. А пока я и кругом и в себе вижу почти-что только одну погоню за делами, которые в действительности — призраки, а внутри, в душе, вижу почти-что только самообман и обман других. И что ужаснее всего — самообман и обман самые благонамеренные, искренние. Я, вероятно, преувеличиваю, и, если сделать в моих словах надлежащие оговорки и урезки, то думаю, что выйдет то самое, чтò и вы думаете. — Вообще я с вами так же, как и всегда, но как-то всё меньше и меньше чувствую, что вы со мною. В конечном результате я вполне спокоен, цель наша, ваша и моя, — одна и средства один. И цель будет достигаться, потому что она сама собою достигается. И в этом достижении мы с вами всегда будем за одно».
В письме от 31 марта Чертков писал, что получил согласие от Сытина и Воропаева, на сделанное им в свое время предложение об участии т-ва Сытина в оплате части гонорара по изданиям «Посредника» с тем, чтобы книжки переходили в их собственность, но что теперь он считает это неприемлемым. Чертков пишет, что передача книжек в собственность Сытина настолько для него нежелательна, что он, до получения от Сытина ответа, не будет высылать ему рукописей. В приписке к этому письму Чертков пишет: «Ответьте мне, согласен ли Сытин с Воропаевым на мое предложение? Или попросите их мне ответить откровенно и точно. А то я не могу давать дальнейший ход рукописям, которые я готовил для издания Сытиным. Прилагаю мое письмо к Сытину, которое я не послал ему, потому что побоялся, что он не поймет. А вы поймете и скажете ему чтò нужно из этого письма. Посылаю также три стихотворных перевода Барыковой (авторши «3-х загадок»), чтò мы читали в Москве, и ее письма, для того, чтобы вы лучше знали, какова она. Она просит, чтобы ей указали на недостатки стихотворений этих. Один вы можете это сделать с пользой для нее и для дела наших изданий. Сделайте же ваши примечания и о содержании и о форме. Отметьте слабые места в стихотворении. Ну, да вы сами знаете».