Письма · т. 85, № 38
Письмо В. Г. Черткову от 8 декабря 1884 г.
1884 г. Декабря 8. Я. П.
Милый друг. Не перестаю думать о вас и о нашем деле для дела и для вас. — Но боюсь, что вы многого ждете, что вы sanguin. 1 Ждите, что ничего из этого не выйдет. Я очень желаю успеха, но постоянно себя осаживаю, т. е. сомневаюсь в успехе. Я теперь в деревне, мне очень хорошо, немного разлука с своими тревожить. Я ничего еще не сделал и потому, что не могу и, главное, потому, что статья о переписи загородила дорогу. Мне необходимо сказать все, что я знаю в этом направлении. Меня огорчила дороговизна картин. 2 Перед Пилатом 3 — прекрасно, но для этих картин есть препятствия. Вчера, едучи на жел[езной] дор[оге], встретил Маковского. 4 Он говорил, что ему нужно меня видеть по делу, точно такое же, как ваше. Я пока доволен.
Т.
Петербург Миллионная, 32.
Владимиру Григорьевичу
Черткову.
- 1. «Сангвиник» — в смысле способности увлекаться, горячности характера.
- 2. Объяснение этой фразы мы находим в письме П. И. Бирюкова к Черткову от 9 декабря 1884, где он, повидав Толстого в Москве, сообщает: «Он, Толстой, недоволен, что ты покупаешь такие дорогие гравюры» (АЧ). Гравюры эти предназначались для воспроизведения хромолитографическим способом в серии картин для народа.
- 3. Картина венгерского художника Михаила Мункачи (Michael Munkacsy, 1846—1900) с множеством фигур и с большим, несколько театральным драматизмом в передаче движения при реалистической трактовке бытовой стороны изображаемого события. Предположение Толстого, что цензура не пропустит картину для народного издания, в дальнейшем оправдалось.
- 4. Владимир Егорович Маковский (1846—1920) — художник-жанрист. Окончил московское училище живописи, ваяния и зодчества. Был деятельным членом Товарищества передвижных выставок с самого его основания. Картины его, отличающиеся мастерством рисунка, изображают преимущественно сцены из быта низшего и среднего сословий и проникнуты добродушным юмором или общественной сатирою. Две из них— «Оправданная» и «Осужденный» были изданы впоследствии «Посредником» в серии «лучших произведений русской живописи». О встрече с Маковским, упоминаемой в настоящем письме к Черткову, Толстой подробнее говорит в письме к Софье Андреевне от 11 декабря 1884 г.: «Когда я уезжал из Москвы, на Покровке мне встретился Маковский Владимир, остановил меня и стал говорить, что ему очень нужно меня видеть по делу. Дело такое, что есть один богач Кузнецов, который хочет издавать для народа хорошие лубочные картины, то самое, что Чертков» (т. 83).
Источник: Полн. собр. соч., т. 85, № 38, с. 126–128
Примечания
Полностью печатается впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913 года, в отделе «Письма Л. Н. Толстого», стр. 14. На открытом почтовом бланке пометка рукой Черткова «№ 38» и почтовые штемпеля: «Москва 9 дек. 1884», «С. Петербург 10 дек. 1884». Датируем, исходя из того соображения, что письмо должно было быть написано по крайней мере за сутки до того, как пришло со станции Козловка-Засека в Москву, где наложен был первый почтовый штемпель; раньше же 8 декабря это письмо Толстого не могло быть написано, потому что, как видно из писем его к Софье Андреевне от 7 и 8 декабря, он приехал на Козловку-Засеку только к вечеру 7 декабря.
Письмо это написано Толстым по внутреннему побуждению, до получения новых писем от Черткова. Прожив немногим более месяца в Москве, Толстой устал от городской жизни и, как он говорит в кратком письме своем к Софье Андреевне, написанном на станции, ему стала необходима «ванна деревенской жизни». В письме ей же от 8 декабря он пространно описывает свои деревенские впечатления, начиная с момента приезда: «Вчера — пишет он — когда вышел и сел в сани и поехал по гладкому, рыхлому в пол-аршина (выпал в ночь) снегу, в этой тишине, мягкости и с прелестным зимним звездным небом над головой, с симпатичным Мишей, испытал чувство, похожее на восторг...» (см. т. 83). Далее идет сообщение о чтении, работе над статьей «Так что же нам делать?», о разговорах с крестьянами, поездке в санях с крестьянскими детьми и рассказывании им китайской сказки. Однако и в этой обстановке Толстой, как видно из первых же строк его письма к Черткову, не перестает думать о начатом им деле издания картин и книжек для народа.