Письмо В. Г. Черткову с 15 октября 1885 г. по 16 октября 1885 г.

Напечатано почти полностью (за исключением двух последних строк) в ТЕ 1913 г., отд. «Письма Л. Н. Толстого», стр. 28—29. На подлиннике рукой Черткова пометка: «Я. П. 17 октября 85», соответствующая, вероятно, штемпелю, поставленному в «почтовом вагоне», потому что, как видно из ближайшего письма Черткова, 18 октября вечером оно было уже в Лизиновке. Вернее всего оно было написано 15 октября: Толстой говорит в нем, что живет «4-й, кажется, день» один в деревне, — считая, вероятно, с отъезда Фрея, который уехал 12-го, но можно допустить по ряду соображений, что оно было написано и 16 октября.

Толстой отвечает в нем на письмо Черткова от 12 октября, в котором говорится: «Сытин хочет снять гальвано-пластический снимок с набора наших книжек, для того чтобы при повторениях изданий не приходилось снова набирать каждый рассказ. По этому случаю я занимаюсь окончательною корректурою наших книжек, т. к. потом исправлять будет уже очень затруднительно. Пересматривая «Упустишь огонь», я наткнулся на одно место не вполне ясное: на стр. 23 и 24 подчеркнутые места. Если Иван выпустил Тараску с лошадьми на улицу ехать в ночное и запер ворота, то каким образом Тараска потом оказался еще в избе и убирался в ночное? Другие читатели также замечают здесь некоторую несообразность. Не описка ли это с вашей стороны? В таком случае, пожалуйста, поправьте на прилагаемом экземпляре и верните мне. Так как теперь будут изготовляться... клише для этих рассказов, то теперь как раз время пополнить заглавия ваших рассказов, согласно тому, что мы говорили в Ясной. Пожалуйста, Л. H., запишите и пришлите мне более подробные заглавия, наподобие «Битва русских с кабардинцами или прекрасная магометанка, умирающая на гробе своего мужа», или же в форме — «Рассказ о том, как и т. д.» — Пришлите их к каждой вашей повести: 1. Чем люди живы. 2. Бог правду видит. 3. Кавказский пленник. 4. Упустишь огонь. 5. Где любовь. 6. Свечка. 7. Два старика. — Это имеет большое значение в глазах покупателей и, сделав это, вы приведете эти книжечки в самую подходящую форму для лубочных изданий. — Я показывал здесь крестьянам рисунок Репина к «Вражье лепко» и читал при этом самый рассказ. Это вызывает самый большой интерес, и я даже был удивлен, до какой степени слушатели входят в самую глубину смысла рассказа и картины, и — до какой степени никакой малейший намек на картине не пропадает для них даром. Выслушавши рассказ, они долго разбирают картину и поясняют друг другу и обсуждают ее. С таким воодушевлением они делают это, что со стороны кажется, будто они обсуждают не картину, а живую сцену, происходящую на их глазах. Мне было очень отрадно это видеть и мне так хотелось, чтобы вы были с нами и присутствовали при этом... Я начинаю опять немного втягиваться в более деятельную жизнь. Вчера целый день много работал. — Шуваловы вероятно уезжают на этих днях, и я опять останусь вдвоем с моей матерью. А с вами что, Л. H.? Вы мне как-то раз говорили, что будете писать мне, если не будете заняты другою письменною работою. Я теперь утешаю себя в неполучении от вас писем тем, что вы вероятно что-нибудь пишете для всех...