Письмо В. Г. Черткову с 6 февраля 1887 г. по 7 февраля 1887 г.

1887 г. Февраля 6—7. Москва.

Я согласен с вами: Можно 1 так: вместо слов: Все я один сделал. Мой умысел, мое и дело — поставить: От меня все. 2 Мой грех. Мое и дело». 3 Скажу только, что мой умысел, мое и дело, не значат то, что это значит на 4 юридическом жаргоне, 5 а значит в народном языке то, что он признает себя виноватым не только в действии, к[оторое] могло быть случайно, но в мыслях в духовном смысле. Иначе я и не думал. Лгать ему тут некогда. А невольно вырываются слова и слова хорошия, такие, к[оторые] никому не повредят. — Никогда не думайте, чтобы ваши замечания и несогласия могли вызвать во мне какую-нибудь малейшую тень неудовольствия. Мне всегда хочется согласиться и я сейчас соглашаюсь. Так и вчера, прочтя ваше письмо. Нынче же, перечтя конец драмы, я вспомнил, как я чувствовал о ней. Но это все равно. И мне кажется, что вы в этом педантичны. Не в жизни. В жизни нельзя быть достаточно строгим, и я в этом отношении попользовался от вас, но в художествен[ных] произв[едениях]. — Издать календарь без святцев и астрономии — прекрасно. 6 Драму Сытин, кажется, напечатает дешевле Петербурга. Я его видел. Повесть Юлия жена переписывает и нынче кончит. 7 Я перечитаю тогда и увижу, стоить ли она работы, в чем сомневаюсь. Азбуку с П[авлом] И[вановичем] кончили и посылаю в Варшаву. 8 Это будет вам сюрприз, только бы прошла цензуру. Посылаю вам статью об Эпиктете, 9 составленную Новоселовым 10 и поправленную Количкой. 11 Он не доволен ей и хочет написать свою, а об этой решайте, куда ее — в календарь или отдельно. Еще у меня есть повесть крестьянина (нового) Михайлова 12 — хорошая, очень даже, но к[оторую] нужно поправить, уничтожив чудесное. Я дал сделать это Тане, 13 предполагая, что вам с Ивановым 14 (письмо которого получил с радостью) некогда. Если же у Тани затянется, и вы с Ивановым свободны, то напишите, я пришлю с П[авлом] И[вановичем]. Он уехал в Кострому. Помогай вам Бог. Я, слава Богу, жив немножко.

Мне рассказали содержание рассказа Короленко в Волжском Вестнике «Море». 15 Это прекрасно. Сострадание к заключенным, ужас перед жестокостью заключающих, и взято из середины, как всякое поэтическое истинное произведение.

Примечания

Полностью публикуется впервые. (Отрывки напечатаны в ТЕ 1913, стр. 46; М. В. Муратов «Толстой и Чертков по их переписке», изд. Гоа Толст. музея, М. 1934, стр. 143.) На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова «М. февр. 87». Письмо это было получено Чертковым 9 февраля, как это видно из его письма Толстому от этого числа, и таким образом не могло быть написано позже 7 февраля 1887 года. Толстой отвечает на письмо Черткова от 4 февраля и потому можно думать, что комментируемое письмо написано не ранее 6 февраля. В письме от 4 февраля Чертков писал Толстому: «посылаю вам маленькую заметку по поводу окончания вашей драмы, потому что привык сообщать вам всё, что думаю. С самого первого чтения элемент лжи в раскаянии Никиты неприятно поразил и меня и Галю и Павла Ивановича. И именно те слова: «мой и умысел» в признание Никиты, которые как будто ничем не вызваны и только стушевывают его действительно справедливое заявление, что он совершил всё зло, так как из-за его греха всё и вышло. Не знаю, согласитесь ли вы с моим образом мысли: но во всяком случае я уверен, что вам не может быть неприятно то, что я не хочу скрывать от вас своего мнения в тех немногих случаях, когда я или не совсем с вами согласен, или не понимаю чего-нибудь, что вы понимаете лучше меня...

Я хочу издать этот календарь без святцев и астрономической статьи — под заглавием «Пословицы на каждый день» — в нашей рамке, копеек в 3, и прибавить восход и заход луны...