Записка о дворянстве

* V. [ЗАПИСКА О ДВОРЯНСТВЕ.]

В речи своей, сказанной

В чем дело освобождения?

Государю Императору угодно освободить помещичьих крестьян. Совершенно справедливо его убедили в том, что крестьян нельзя освободить иначе, как с землей, на которой они сидят. Земля эта принадлежит помещикам. Следовательно необходимо, лишив помещиков известных прав на часть земли, передать эти права крестьянам. — Для того чтобы сделать эту передачу, представлялись 4 средства: 1) купить землю у помещиков и отдать ее крестьянам. 2) В видах государственной пользы отобрать безвозмездно землю у помещиков и передать ее крестьянам. 3) Прибегнуть к самопожертвованию дворян и просить их в видах государственной пользы отдать землю крестьянам, и 4) открыв положение своих финансов, прибегнуть к содействию всех сословий, и в особенности образованнейшего дворянского, в отыскании мер выкупа за землю, отчуждаемую у помещиков. —

Ежели бы было избрано первое средство, дворянство согласием на продажу могло бы угодить Царю. Ежели бы избрано было 2-е, Дворянство покорностью и молчанием могло бы отвечать на безвозмездное отчуждение. Ежели бы дело коснулось самопожертвования, дворянство могло бы к содействию дворянских собраний, образованное сословие могло бы трудами [и] изысканиями помочь правительству.

Но ни одна из этих единственно возможных мер не была избрана правительством. В начале нынешнего года, явился рескрипт, в котором весьма ясно были определены было определено

Ежели вспомним, что не так давно происходило во Франции и Англии, государствах, в которых уровень образования и потому сознания общего блага так несравненно стоит выше нашего, и где Правительство не нашло возможным освободить иначе рабов, как заплатив за них деньги собственникам, то, как надо ожидать

Вместо общего негодования и озлобления, которым, надо было ожидать, встретит дворянство рескрипт, лишающий его половины собственности и похожий на те слова, которыми ловкой кулак закидывает неопытного продавца, умалчивая о условиях продажи, рескрипт был встречен дворянством с неподдельным восторгом. Ежели слышался в большинстве ропот, и то не за безвозмездное отчуждение личной собственности, а за

Это единственное в истории и не оцененное еще явление произошло от того, что рескрипт о освобождении только отвечал на давнишнее, так красноречиво выражавшееся в нашей новой истории желание одного образованного сословия России — дворянства. Только одно дворянство со времен Екатерины готовило этот вопрос и в литературе, и в тайных и не тайных обществах, и словом и делом. Одно оно посылало в 25 и 48 годах, и во все царствование Николая, за осуществление этой мысли своих мучеников в ссылки и на виселицы, и не смотря на все

Ежели некоторые в порыве излишнего восторга, a другие избрав великое дело поприщем подлой лести, умели убедить Государя Императора в том, что он 2-й Петр I и великой преобразователь России, и что он

Восторг, произведенный рескриптом в численном меньшинстве, но большинстве по образованию и влиянию, выразился так сильно, что в первую минуту, почти никто не заметил платят рядом государственные крестьяне. — И чем мы будем жить, лишившись и рук, и земли? — спрашивают другие, — тогда как теперь с своими семействами мы имеем только насущную необходимость? И чем же стало преступно с 1858 года жить так, как мы жили? — Столкнувшись с такими вопросами, образованное меньшинство почувствовало, что,

Но странное дело, несмотря на то, что выкуп есть единственный выход из настоящего положения, не смотря на то, что со всех сторон, от всех сословий слышатся голоса зa выкуп, правительство упорно стоит за начала рескрипта и молчит или отказывает на все проэкты казенного выкупа или обезпечения. То самое наше правительство, которое постоянно акапарировало положения.

Среди этой трудной, медленной работы по всей России слышатся в Москве обращенные к дворянству слова главы государства: