6 октября

Был на ученьи по своей охоте, и Ник[олинька] до обеда. После обеда читал, ходил за ф[азанами] и опять читал. Писать не принимаюсь серьезно. Нет уверенности. —

5, 6. Пришла мысль о переводе. Писал письма и докладную записку. Провожал В[алерьяна] и М[ашу] и вчера ночевал с девкой. Ужасно грустно! Постараюсь завтра прогнать эту грусть деятельностью. —

Ездил на охоту, на соединение с Офросимовым, но не застал его и, возвращаясь назад из Соловы, затравил 4 -х. Написал ответы Некрасову и Панаеву. Валерьян проехал вчера.

С утра садил деревья и целый день. Вечером кое что переправил. И обдумал окончательную отделку Погибшего. Опять ходил с пересохшим ртом по пр[оспекту].

Всё это прошло и всё неправда. Я ею счастлив: но я собой недоволен страшно. Я качусь, качусь под гору смерти и едва чувствую в себе силы остановиться. А я не хочу смерти, а хочу и люблю бессмертие. Выбирать незачем. Выбор давно сделан. Литература — искусство, педагогика и семья. Непоследовательность, робость, лень, слабость, вот мои враги. —

Встал нездоровый — столетний. — День прекрасный. Дьяков и Таня. — Сплетня о Ив[ане] Ив[ановиче]. Объяснение с ним неловкое.

Утром писал новый вариант К[рейцеровой] С[онаты]. Не дурно, но лениво. Делаю для людей и пот[ому] так трудно. Потом рубил и пилил с Рахм[ановым] и Данил[ой]. С[оня] в дурн[ом] д[ухе]. Я держал[ся] так, что в душе уничтожал досаду; но, как ни старался, не успевал заменять ее искренней жалостью. Вечер шил сапоги. М[аша] как будто чувствует присутствие возможн[ого] мущины Р[ахманова] и неестественно-кокетлива. Может б[ыть] ошибаюсь. Лег поздно. Живот сверлит.

— Проснулся рано и радостно думать о необходимости написать всю трезвую правду о том, что считается верой, о том безумии, к[оторое] признается и повторяется: искупление, творение, таинств[а], церковь и т. п. — Очень ясно представляется, но нет формы. Разумеется, художественная] сильнее бы всего. — Читал Revue, хотел писать — не мог. Понемногу лучше. —

Думал: 1) Хр[истос], в противность древним религиям внешнего закона, к[оторый] никогда (хоть бы суб[бота]) не мог быть исполнен, дал образец совершенный, и приближение к нему, всегда возможное (в каком бы человек ни был положении), поставил целью.

2) Вера Христова вся в деле, а не в исповедании — исповедание делом.

3) Вред безумного церковного учения в том, что оно подрывает веру в разум. Если возможна Троица, то всё возможно.

4) Вещи, украшения гостиных, мешают детям, а дети вещам. Война между ними, и победа всегда на стороне вещей. —

Теперь 10 часов, пойду ужинать и спать.

Почти месяц не писал. Нынче 3 Ноября 1893. Я. П. Мы живем одни с Машей уже 2-ю или 3-ю неделю. Очень хорошо. Она совсем успокоилась, Лева едет за границу. Ему не лучше. Le salut est en vous вышло. Я кончил о религии. Написал Тулон и не посылаю. За это время мало думал, и если и думал, то не записал. Записано только следующее:

1) Ничто так не мешает людям понимать смысл жизни и жить, как должно, как то, что они придумывают себе специальные точки зрения. Так, положим, человека на ваших глазах убивают. Если у вас нет никакой специальной точки зрения вы броситесь отнимать или, по крайней мере, будете негодовать отговаривать, но если у вас точка зрения эстетическая, вы наблюдаете выражение чувств, позы...; если у вас точка зрения служебная, вы одобряете правильно[сть], или не одобряете неправильность с служебн[ой] т[очки] з[рения]; если у вас точка зрения религиозная, вы рассуждаете о грехе и т. п.

2) Многие люди, переходя от мирской жизни к христианской, бывают в тяжелом переходном положении тогда, когда всякая деятельность мирская потеряла смысл и не влияет, а деятельность христианская — форма служения Богу — еще не найдена. Когда находишься в этом положении, не думай, что можешь вернуться к старому, или что можешь оставаться в бездействии, но знай, что спасение только в новой, совсем новой, другой христианской деятельности: содейст[вии] установлению Ц[арства] Б[ожия].

3) Отчего всегда люди гадали на птиц[ах], внутренностях и на картах, пасьянсах? Гадание, обещающее успех, подбавляет энергии, надежды на успех. И потому, когда хочется гадать, знай, что хочется прибавки энергии, прибавь.

4) Жить до вечера и до веку. Жить так, как будто доживаешь последний час и можешь успеть сделать только самое важное. И вместе с тем так, как будто то дело, к[оторое] ты делаешь, ты будешь продолжать делать бесконечно.

5) Не думай никогда, что ты не любишь, или что тебя не любят. Это только нарушена чем-то всегда существовавшая и существующая любовь между тобой и людьми, и тебе надо только постараться устранить то, что нарушает эту вечно связывающую между собой людей любовь — к[оторая] всегда есть.

Были письма от Поп[ова], Поши, Чертк[ова], Шмита, Кенв[орти]. Вчера всем ответил. Не писал. Написал длинные письма: Бодянскому и Меньшико[ву]. Тут б[ыл] Гастев. Девочки его раздразнили и обидели. Он ушел. Хороший малый. Был Илья. Мало духовного. Приехал Андр[юша]. Вижу, как он скоро зачахнет и умрет. Был американец, разбогатевший рабочий — финляндец родом, социалист, комунист. Очень невзрачный, но много рассказал интересного, гораздо больше, чем утонченные американцы. Главное, что он рассказал мне, что в Соединенных Шт[атах] из 60 милионов работают руками только 6 мил[лионов], т. е. 10%, у нас же, я думаю, 50 или больше; что там один человек пашет на 18 лошадях плугами, кот[орые] хватают на сажень ширины, и обрабатывает один человек 10 акров в день и получает от 2 до 4 и более долларов в день. — Что это значит? К чему ведет? Важно это чрезвычайно, но я еще не уяснял себе всего этого значения. Рабочий вопрос разрешается этим путем. Рабочих часов меньше, плата больше, работа легче. Вопрос только, что работать? — Приходит мысль, что всё дело в том, как сделать работу и жизнь рабочих приятною, travail attrayant. Всё дело, как будто, в этом. Тогда капиталисты захотят быть рабочими. — Но как сделать труд привлекательным? Надо, чтобы условия его были приятны и чтобы не было в нем необходимости. Чувствую, что тут много нового и важного, но как это выразить, еще не знаю. Коли Бог велит, обдумаю. Писанье мое опротивело мне. —

Не помню, выписано ли записанное в кн[ижечке] очень мне нравящееся замечание: Сила, с кот[орой] мы убеждены в чем-нибудь, полная, совершенная, непоколебимая, бывает не тогда, как доводы логически неотразимы, и не тогда даже, когда чувство совпадает с требованиями ума, а только тогда, когда человек опытом убеждается, испытав противоположное, что есть только один путь. Такое убеждение нам дается о том, что жизнь есть только одна: следование воле Бога. —

Вчера начал поправлять и продолжать Фальш[ивый] купон. Все пишу к духовенству. Слабее, чем я ожидал. Был Горький и Пятниц[кiй]. — Эпиктет говорит: укрепляй в себе довольство своею судьбой. С этим все победишь.

Здоровье немного разладилось, и все таже вялость и бедность мыслей. Все пишу предисловие к Кросби. Записано только следующее:

1) Все наши представления, знания слагаются из двух элементов: из данного чувствами впечатления и из того, чего мы ожидаем и как объясняем себе впечатление.

2) Жить, действовать только для удовлетворения сейчасного своего желания, без соображения о других существах и будущем времени, безнравственно. Чем поступок обусловлен отношениями с большим количеством существ и поставле[нъ] в зависимости от более отдаленна[го] времени, тем он нравственнее. Совершенно нравственен поступок только тогда, когда он объусловлен отношением ко всему и к безконечно[му] времени или независим от времени, когда он совершается во имя Бога.

Продолжаю быть здоров, но работал за это время мало. Кончил К[онецъ] Вѣк[а] и читал с отмѣтка[ми] Александра I. Уж очень слабое и путанное существо. Не знаю, возьмусь ли за работу о нем. —

Не помню, есть ли что записать. Одно, что есть: о значении старости, запишу отдельно, как предисловие к 3 [еленой] П[алочкѣ], или учению о том, как жить и как воспитывать детей.

Встал бодрее, не оч[ень] слаб, гулял. Кое что записал. Саша перепишет. Сейчас записать.

1) Гуляя, особенно ясно, живо чувствовал жизнь телят, овец, кротов, деревьев, — каждое, кое как укоренившееся делает свое дело — выпустило за лето побег; семячко — елки, желудь превратились в дерев[о], в дубок, и растут, и будут столѣтни[ми], и от них новые, и также овцы, кроты, люди. И происходило это бесконечное количество лет, и будет происходить такое же бесконечное время, и происходит и в Африк[ѣ], и в Инд[iи], и в Австралии, и на каждом кусочке земного шара. А и шаров то таких тысячи, милионы. И вот когда ясно поймешь это, как смешны разговоры о величии чего нибудь человеческого или даже самого человека. Из тех существ, к[отор]ыхъ мы знаем, да — человек выше других, но как вниз от человека — бесконечно низших существ, к[оторыхъ] мы отчасти знаем, так и вверх должна быть безконечно[сть] высших существ, к[оторыхъ] мы не знаем п[отому], ч[то] не можем знать. И тут то при таком положении человека говорить о каком нибудь величии в нем — смешно. Одно, что можно желать от себя, как от человека, это только то, чтобы не делать глупостей. Да, только это.

1) [а] Бог дышет нами и блажен. Мы ищем блага, т. е. хотим ли этого, или не хотим ищем Бога. Если мы ищем блага себе (тѣлесн[ое] — личность), мы не находим его, но невольно примером, последствиями служим благу других людей (борьба, техническ[iя] усовершентвования, научные, религіоз[ныя] заблужде[нiя]). Если же мы сознаем себя Богом, ища блага всех (любовь), то находим благо свое. Если ищем Бога — находим благо, если ищем истинное благо — находим Бога, Да, любовь есть последствие блага. Первое не любовь, а благо. Вернее сказать, что Бог это благо, чем то, ч[то] Б[огъ] есть любовь.

2) Человек сознает свою жизнь, как нечто такое, что всегда есть и всегда было и даже не всегда, п[отому] ч[то] «всегда» указывает на время, а что есть и есть, и одно только и есть. Тело мое дано из утробы матери, но я совсем другой я есмь.

3) Самый обыкновенный упрек людям, высказывающим свои убеждения, ч[то] они живут несогласно с ними и, ч[то] поэтому убеждения их неискренни. А если подумать серьезно, то поймешь совершенно обратное. Разве умный человек, высказывающий убеждения, с к[оторыми] жизнь его не согласуется, может не видеть этого несогласия? Если же он все таки высказывает убеждения, несогласные с его жизнью, то это показывает только то, чтò он так искренен, что не может не высказать то, чтò обличает его слабость и не делает того, ч[то] делает большинство — не подгоняет свои убеждения под свою слабость.