3 ноября

Ездил и ходил на охоту, ничего не делал, устал и много выпил чихиря.

Оба дня провел в тумане. Беспрестанные посетители у Олифера и беспокойство о болезни (которая как-то колеблется между лучшим и худшим) отвлекали меня от наблюдений зa самим собой, за другими и от занятий. — Решился лечиться, несмотря на то, что Доктор внушает мне очень мало доверия. —

Вчера завязался между мной и несколькими Офицерами спор о ценности жалованных титулов; причем Зуев высказал без всякой последовательности свою зависть к моему титулу. В ту минуту мысль, что он считает меня тщеславным своим титулом, кольнула мое самолюбие; теперь же я от души радуюсь, что он дал подметить в себе эту слабость. Как опасно верить мыслям, являющимся в жару спора. —

Всегда жить одному: дорогое правило, которое я постараюсь соблюдать. —

Почти всякий раз при встрече с новым человеком я испытываю тяжелое чувство разочарования: Воображаю себе его таким, каков я, и изучаю его, прикидывая на эту мерку. Раз навсегда надо привыкнуть к мысли, что я исключение, что или я обогнал свой век, или — одна из тех несообразных неуживчивых натур, которые никогда не бывают довольны. Нужно взять другую мерку (ниже моей), и на нее мерять людей. Я реже буду ошибаться. — Долго я обманывал себя, воображая, что у меня есть друзья, люди, которые понимают меня. Вздор! Ни одного человека еще я не встречал, который бы морально был так хорош, как я, который бы верил тому, что не помню в жизни случая, в котором бы я не увлекся добром, не готов был пожертвовать для него всем.

От этого я не знаю общества, в котором бы мне было легко. Всегда я чувствую, что выражение моих задушевных мыслей примут зa ложь, и что не могут сочувствовать интересам личным. —

Вчера перешел на квартиру. — Ежели я буду принужден прожить здесь месяц, я уверен, что употреблю его с пользой. Уже вчера вечером я почувствовал то расположение к истинной пользе, под влиянием которого находился в Тифлисе, в Пятигорске. Нет худа без добра. Вчера при мысли, что у меня может провалиться нос, я вообразил себе, какой огромный и благой толчок это дало бы мне на пути нравственного развития. Я так живо представил себе, как бы я был благороден, предан благу общему и полезен ему, что мне почти захотелось испытать то, что я называл несчастием, извиняющим смертоубийство.

Впрочем эту подлую мысль, т. е. самоубийства от стыда уродливости, которую я слышал от Иславина, сказанную хорошо и выразительно, я повторял без убеждения. Как часто это бывает, что повторяешь вещи, не обдумав их, потому только, что они сказаны хорошо. —

Не повторяй ничего слышанного, как бы оно не поразило тебя, не обдумав его спокойно и не согласовав его в спокойном состоянии с собственным направлением. —

Занятия. Спор о титулах. Жить одному. Мерка для людей. Неуживчивость. Расположение духа. Мысль о уродливости. Повторение чужих мыслей. —

В Одессе рассказывали мне трогательный случай. Адъютант Дежурного Генерала приехал в N— ский Госпиталь, где лежат раненые 4-го корпуса из Крыма. Главнокомандующий Князь Горчаков, сказал он им, приказал благодарить вас за храбрую вашу службу и узнать...» Урра! раздались слабые и недружные голоса со всех коек. Славная, великая награда Горчакову за его труды. Лучше портрета на шею.

На перевозе в Николаеве лоцман рассказывал мне, что 26 было дело, на котором отличился Хомутов, взял будто пропасть пленных и орудий, но что 26 из 8000 наших воротились только 2 т[ысячи]. В Николаеве офиц[еръ] подтверд[илъ] эти слухи. Нахимов и Липранди говорят ранены. Неприятель получил подвоз войск и располагается на зимовые квартиры. Бог знает, что̀ правда. Еще рассказывал мне лоцман анекдот про казака, который поймал арканом и вел Аглицкого Князка и вел к Менчикову. Князек выпалил в казака из пистоля. Ей, не стреляй, сказал казак. Князек еще раз выпалил и опять не попал. Ей, не балуй, сказал казак. Князек в 3-й раз (всегда до 3 -х раз) промахнулся. Казак начал его лупить плетью. Когда князек пожало[вался] М[еншикову], что ка[закъ] его бил, казак сказал, что он его учил стрелять, коли он начальник, да не умеет палить, что же его казаки вовсе не будут знать. Менчиков рассмеялся. Вообще в народе больше слы[шно] о Анг[личанахъ], чем о Француз[ахъ].

Утром письмо тетин[ьке], у Машиньки, катался с детьми, обедал у Боткина. Григорьев и Островский, я старался оскорбить их убеждения. Зачем? не знаю. Вечером у Маши и Волконского, очень приятно. —

Утро покупки. М[ашинька] оставила. Обед с Розовой. Вечером у Паниных. Когда я перестану спорить с умными?

Та же гигиена. Ужин произвел приятный сон, газы и слабый шум в ухе, но язык лучше. Весь день хорошо обдумывал много, писал мало. С Соней что-то враждебно.

Встал поздно, ходил. Дети больны. С[оня] волнуется. Я стараюсь помочь, не умею, жалко ее. Писал много о науке, искусстве. Едва ли выйдет прок. Вечером устал, играл в шахм[аты], говорил с детьми и А[лексеем] М[итрофановичем]. Думал: Большая ошибка думать, что Ц[арство] Н[ебесное] там, за гробом, и такая же большая ошибка думать, что оно здесь. Оно внутри, а когда внутри, то здесь и там не раздельно. Теперь 12. Ложусь спать. 4 Н. Я. П. 89. Если буду жив.

Почти две недели не писал. Нездоров последнее время — желчь: слабость и дурное расположение. Провинился вчера с Ильей. Спорил. Временами тяжело. Писал Бож[еское] и Чел[овѣческое] недурно. Затеял обращение к народу. Нехорошо. Записано немного:

1) Ехал верхом и думал о своей жизни: о праздности и слабости большей её части. Только по утрам исполняю свое назначение — пишу. Только это от меня нужно. Я орудие чье-то.

2) Во всей теперешней революции нет идеала. И потому не революция, а бунт. —

3) Видел во сне, что творю нечто ужасное по безнравственному безобразию. Делаю это, и совершенно спокоен. Различие сна и действительности (субъективно) для себя в том что не видишь различия между нравственным и безнравственным: не можешь вызвать в себе сознанi[я] высшего я.

4) Истинная жизнь есть сознание себя, она же есть нравственная жизнь. Я сознаю себя. Кто же этот я, к[оторый] сознает себя? Это — божественное, вечное, всемирное начало, которому я могу быть причастным. Свобода воли только в том, что мы можем переходить из низшего сознания в высшее.

Мне очень тяжело, но я не сдаюсь. И опять хорошо.

Ночь б[ыла] тяжелая. Лежал в жару два дня. 2-го приехал Ч[ертковъ]. Говорят, что С[офья] Ан[дреевна]. 3-го Т[аня]. В ночь приехал Сережа, оч[ень] тронул меня. Нынче, 3-го Никит[инъ], Таня, потом Голденв[ейзеръ] и Ив[анъ] Ив[ановичъ]. Вот и план мой. Fais ce que doit, adv......

И все на благо и другим, и главное, мне