3 ноября 1853 года

Оба дня провел в тумане. Беспрестанные посетители у Олифера и беспокойство о болезни (которая как-то колеблется между лучшим и худшим) отвлекали меня от наблюдений зa самим собой, за другими и от занятий. — Решился лечиться, несмотря на то, что Доктор внушает мне очень мало доверия. —

Вчера завязался между мной и несколькими Офицерами спор о ценности жалованных титулов; причем Зуев высказал без всякой последовательности свою зависть к моему титулу. В ту минуту мысль, что он считает меня тщеславным своим титулом, кольнула мое самолюбие; теперь же я от души радуюсь, что он дал подметить в себе эту слабость. Как опасно верить мыслям, являющимся в жару спора. —

Всегда жить одному: дорогое правило, которое я постараюсь соблюдать. —

Почти всякий раз при встрече с новым человеком я испытываю тяжелое чувство разочарования: Воображаю себе его таким, каков я, и изучаю его, прикидывая на эту мерку. Раз навсегда надо привыкнуть к мысли, что я исключение, что или я обогнал свой век, или — одна из тех несообразных неуживчивых натур, которые никогда не бывают довольны. Нужно взять другую мерку (ниже моей), и на нее мерять людей. Я реже буду ошибаться. — Долго я обманывал себя, воображая, что у меня есть друзья, люди, которые понимают меня. Вздор! Ни одного человека еще я не встречал, который бы морально был так хорош, как я, который бы верил тому, что не помню в жизни случая, в котором бы я не увлекся добром, не готов был пожертвовать для него всем.

От этого я не знаю общества, в котором бы мне было легко. Всегда я чувствую, что выражение моих задушевных мыслей примут зa ложь, и что не могут сочувствовать интересам личным. —

Вчера перешел на квартиру. — Ежели я буду принужден прожить здесь месяц, я уверен, что употреблю его с пользой. Уже вчера вечером я почувствовал то расположение к истинной пользе, под влиянием которого находился в Тифлисе, в Пятигорске. Нет худа без добра. Вчера при мысли, что у меня может провалиться нос, я вообразил себе, какой огромный и благой толчок это дало бы мне на пути нравственного развития. Я так живо представил себе, как бы я был благороден, предан благу общему и полезен ему, что мне почти захотелось испытать то, что я называл несчастием, извиняющим смертоубийство.

Впрочем эту подлую мысль, т. е. самоубийства от стыда уродливости, которую я слышал от Иславина, сказанную хорошо и выразительно, я повторял без убеждения. Как часто это бывает, что повторяешь вещи, не обдумав их, потому только, что они сказаны хорошо. —

Не повторяй ничего слышанного, как бы оно не поразило тебя, не обдумав его спокойно и не согласовав его в спокойном состоянии с собственным направлением. —

Занятия. Спор о титулах. Жить одному. Мерка для людей. Неуживчивость. Расположение духа. Мысль о уродливости. Повторение чужих мыслей. —