30 декабря

Правило. Искать положений тр[удных]. Встать рано. Укладываться, все приготовить, вписать в дневник свое пребывание в Моск[вѣ], просить Колошина узнать о месте и в 3 часа ехать. —

Утром оф[ицеры] сидели у меня. Магарычи за Султана запивали. Вечером написал стишков 30 порядочно.

Университетск[iй] концерт. Meeresstille. Отлично. У Ковалев[скаго]. Он дипломат, лгун, обедал у Б[откина]. С ним вечером у меня, потом шлялся с Гардеевым скучно, шампанское. —

Пропасть мыслей, так и хочется писать. Я вырос ужасно большой. Не завидую ли я? Как не сделаться старым. Глупый вечер у Берсов. БоязньТани — чувственность. Соня трогает боязнью. Одно различиемне больно. Я всегда буду ее любить.

Ужасно д[урно] спал. Начал писать письмо Х[илкову]. Мысли бродят, хочется писать. Думал: простая любовь ко всем — это площадка на спуске. Отдых. А еще. Все добрые дела обо..... Т. е. злые дела прикрыты добрыми именами. Чтоб начать добрые дела, нельзя взять куклы добрых дел и из них переделать настоящие, нельзя из вех переделать живые деревья, а надо выкинуть вехи и посадить живое, и вместо дерева семячко, надо всё начинать сначала. Целый день дома, в упадке духа. К обеду приехал Стахович, сконфуженный — та же грубая шутка, но мне словно жалко б[ыло] его, и я его полюбил. Был еще Грот. Я с ним разговорился о происхождении государства и о том, что нельзя оставить старого, а надо всё сначала. Вечером Сон[я] напала на Б[ирюкова] с М[ашей] и как-то они договорились. Но мне грустно. Потом пришел Немолодышев. Сердит, злопамятен и мелочен. Говорили о внешнем и мелочах. Он оставался при своем, потом сказал о своей тоске, беспомощности, одиночестве и страхе смерти, я узнал себя и мне стало жалко его; я сказал: молитесь Богу, т. е. найдите ту точку, в к[оторую] смотреть помимо людей. Он понял. Он живет в постоянном ужасе смерти. — На нем поразительно ясно то, что с ним, с Сережей и с кучей людей. В университете товарищеская самая либеральная нравственность — фрондировать, никому не кланяться, уважать науку (ну, целый кодекс), нравственность чужая, наклейная. И с ней живется не дурно сначала и как будто подъем. Но проходит время, приложений ее нет, напротив, а самомнение остается то же и погибель. Немол[одышев] страдает тем, что у него нет сознанья своих вин. И все они также снисход[ительны] к себе, и строгость к другим.

Ездил верхом. 20° мороза. Здоровье хорошо; но нет сил работать, хотя многое обдумал.

Хочется написать: 1) Народный рассказ об ангеле, убившем ребен[ка]; 2) О мужике, не ходившем в церковь; и 3) О раскольнике в тюрьме и революционере; 4) свое психическ[ое], бестолковое слабое состояние; 5) Что ты Іисусе сыне Божий пришел мучать нас. — Записано:

1) Если хочешь узнать всю радость доброго дела, то сделай добро тайно, темно, только перед своей душой, т. е. перед Богом. И доброе дело будет не вне тебя, а в тебе.

2) Всякий человек живет тремя мотивами: или отдается чувству, или подчиняется внушению, или — высшая доступная человеку жизнь — подчиняется только разуму. В борьбе между этими тремя проходит вся жизнь человека. Освобождай[ся] сначала от чувства, потом от внушенi[я], потом и от своего разума, а подчиняйся одному вечному разуму — Богу. (Не совсем).

Две недели не писал. Важного только то, что Гусева выпустили. Здесь Сережа с женой. Все продолжаю получать радостные письма. Нынче очень хорошее письмо Молочникова к Столыпину. Написал об этом Олсуфьеву. Все занят Кр[угомъ] Чт[енiя], и, слава Богу, все уясняется и уясняется. Второй раз поверяю отделы. Всех 31. И, кажется, не нарочно вышло 4 греха, 4 соблазна, 4 обмана. Вчера очень горячо — дурно спорил с Сер[ежей] о науке. Поразительна вера в о науку и полная аналогия её с церковью. Записать надо:

1) Нельзя себе представить другой жизни, кроме той, какая есть, т. е. нельзя представить себе другого средства дарования бесконечному количеству сущест[въ] сознания блага, радости жизни. А мы говорим: эта жизнь нехороша. Кто говорит? Говорить это личность, а её-то и нет. А есть только одно Все, и каждая беспространственная и безвременная частица Его может сознавать себя и Все. И эта частица недовольна! (Все это или глубокое проникновение в сущность жизни или чепуха. Думаю, что первое.)

2) Я не в духе, и от того нет любви к людям; a нет любви — и мне тяжело, и я еще больше не в духе.

3) Человеческому «я», поставленному в пространственный и временные условия, кажется, что и пространство и время, с которыми оно связано, бесконечны. Это показывает только то, что это «я» духовно. (Хорошо.)

4) Деятельность жизни проявляется любовью. Увеличить в себе любовь человек не может, п[отому] ч[то] любовь есть сама сущность жизни. Человек может только уничтожать препятствия проявлению любви. И в этом жизнь человеческая, и на это должны быть направлены усилия человека.

Приехал Н[иколай] Н[иколаевичъ]. Получил трогательное письмо от Петровой, сидяще[й] в тюрьме. Отвечал ей. Нынче проситель крестьянин о разделе, потом Студент с удивительным вопросом о требован[iи] курсистки, чтобы он взял ее в жены. Потом Андрей с денежным[и] делами, потом сумашедший, пото[мъ] письмо от Студ[ента] с требованием того, чтобы жизнь была злом. Вчера б[ыло] очень хорошо на душе, радостно, любовно, нынче хуже, но, слава Богу, все же радостно и благодарно. Начал было писать «Не виноватых», но не пошло. — Готовят маскарад. Мне жалко.

1) Жизнь есть сознание отделенности. Для сознания отделенности необходимо представле[нiе] себя веществом, и непременно движущимся. Недвижущееся вещество не могло бы быть отделено, а сливалось бы со Всем. Движущимся же может сознавать себя только вещество, занимающее часть пространства. Без вещества, занимающего часть пространства, немыслимо движение, а без движения немыслимо отделение. Сознание же себя движущимся может быть только при сознании непрестанного перехода настоящего в будущее и бывшего настоящим в прошедшее, т. е. пр[и] сознанi[и] времени. И потому сознание отделенности возможно только при сознании себя движущимся во времени веществом в пространстве. (Все неясно.)

Встал рано. Кое-что казавшееся мне важным записал в постели. Походил. Письма интересные, хорошо ответил Семенову и приятелю Гусева. Потом поправил Сон. Ходил около дома. Оттепель. Готовят елку. Мне оч[ень] хорошо на душе. Записать:

1) Всегда забываешь то, что дорого и важно усилие душевное не тогда, когда в общении с близкими по духу людьми, но как раз напротив.

Одно, но зато великое, истинное благо дано человеку: сознание себя проявлением Бога (духовным началом). Благо это в том, что человек, сознающий себя проявлением Бога, соединяясь с Богом, имеет всё, чего желает, не знает ни в чем препятствий и несомненно знает, что жизнь его имеет тот самый смысл, к[отор]ый он признает за ней. Человек же, сознающий себя личностью, никогда не имеет и не может иметь того, чего желает, во всем встречает препятствия и не знает того значения, к[отор]ое имеет его жизнь, несмотря на то, что и такая жизнь, как его, не может не иметь значения.

2) Движение жизни совершенно различно для человека, сознающего себя духовным началом или телесной личностью.

Для сознающего себя дух[овным] началом его «я» неподвижно, но всё остальное, в том числе и его тело, неудержимо движется помимо его. Он стоит на берегу, а река со всем, что есть на ней, движется мимо его. Для сознающе[го] же себя личностью он сам движется вместе со всем и сознает свое движение потому только, ч[то] есть предметы, движущиеся медленнее его и совершенно неподвижные. Он плывет по реке и знает, что плывет, только потому, что есть предметы, плывущие медленнее его, и берега совсем неподвижные, и знает, что плывет к смерти, к уничтожению.

Вчера читал статью Лебрена о вере по Спиру.

Признаки духовного начала: 1) независимость, 2) простота, 3) неподвижн[ость], 4) совершенство.