30 октября 1857 года

Поговорил с Колбасиным и поехал. Смерть Пазухина невозможная мерзость. Юшков. Деспот и дурак. Долгоруков, стареющий светский человек и бедняжка Мещерской из Парижа на Кавказ. Известие о свадьбе Орлова с Тр[убецкой] возбудило во мне грусть и зависть. Приехал усталый и с жестоким насморком и грипом. Маш[инька] все рассказывала про себя, про меня не спросила слова. И приласкала меня. Ничего. Спал днем. Прочел книгу Н. С. Толстого. Славно. И Севаст[ополь] Ершова хорошо. Хочу сидеть дома и писать. Петербург сначала огорчил, а потом совсем оправил меня. Репутация моя пала, или чуть скрыпит. И я внутренно сильно огорчился; но теперь я спокойнее, я знаю, что у меня есть, что̀ сказать и силы сказать сильно; а там, что хочет, говори публика. Но надо работать добросовестно положить все свои силы, тогда пусть плюет на олтарь. —