22 июля 1889 года

Встал поздно.

Утро болтовня бесполезная — не дали заниматься. После завтрака пошел косить. Всё уже убрано, только слепого полоска. Я скосил до обеда. Обед у Кузм[инских], обжорство грустное и гнусное. Как жалки. Я не могу им помочь. Впрочем, ходи я помиру, я еще меньше бы мог помочь им, чем теперь. С[оня] заперла Бульку, к[оторая] кусала собак, и из этого вышла неразрешимая путаница: выпустить? Оставить в заперти? Убить? Le non agir. Лаотцы. Вечер в лапту и скука.